СПОСОБНА ЛИ РОССИЯ СТАТЬ КОММУНИКАТОРОМ ПОСТСОВЕТСКОГО ПРОСТРАНСТВА ОТ ВОСТОКА ДО ЗАПАДА?

ЗАСЕДАНИЕ ЭКСПЕРТНОГО СОВЕТА РАМИ «РИА НОВОСТИ» ПО ПРОБЛЕМАМ ПОСТСОВЕТСКОГО ПРОСТРАНСТВА,
Баку-Вильнюс-Киев-Москва-Тбилиси

Гедиминас ВИТКУС, политолог, Вильнюс

Если хочешь быть коммуникатором, нужно выполнить хотя бы два условия. Первое – надо разговаривать. Мы не раз могли наблюдать, как разговор между Россией и другими независимыми странами не всегда получается. Может, получается на одном уровне. Но обычно смотрят на самый высокий уровень. Здесь очень много проблем. Иногда просто нет коммуникации.

Второй элемент – содержание. Если общаемся, то какое послание мы друг другу сообщаем? Россия собирается быть коммуникатором всего постсоветского пространства, тогда вопрос такой: какой месседж Россия посылает всему постсоветскому пространству?

Если представить, что России нет, то мы, без всякого сомнения, сохраним общение и с Западом, и с Востоком. Литва, став членом ЕС, очень плотно работает с европейскими партнерами и обращает внимание на страны, которые находятся восточнее. Мы не имеем ничего против общения на русском, английском языках. Чем больше языков, тем лучше. Не хотелось, чтобы Россия была только одним коммуникатором, который всех объединяет. Мы должны быть все разные.

Я хотел бы обратить внимание на то, почему нам так сложно разговаривать. Важно знать, как Россия воспринимается здесь, в Литве. Россию считают не коммуникатором, а злобным собственником газоколонки, которая имеет комплекс неполноценности и свысока смотрит на более бедные страны. При этом очень радостно воспринимает лицемерные улыбки более богатых клиентов.

Естественно, что послание, которое приходит из России, в Литве не воспринимается так, как вам хотелось бы. Если Россия хочет быть коммуникатором, она должна подумать, какое качество информации она подает.

Рашад РЗАКУЛИЕВ, директор Центра политической безопасности Института развития по правам человека Национальной академии наук Азербайджана, член экспертного совета «РИА Новости», Баку

Я думаю, что вопрос является ли Россия коммуникатором постсоветского пространства, очень интересен. С другой стороны, здесь интересен политический подтекст. Я уверен, что Россия способна стать коммуникатором на огромном евразийском пространстве. Но сможет ли?

Второй момент – огромное евразийское пространство сегодня действительно бесхозно. Такие пространства не могут быть в централизованной, координированной, достаточно четко структурированной системе. Этой системы сегодня нет.

Мы обсуждаем тему расширения НАТО на Восток, обсуждаем тему энергетических транспортных коридоров. Но мы обсуждаем это не в контексте единой евразийской политики. Россия, несомненно, имеет возможность и должна использовать свое геостратегическое положение. К сожалению, пока мы этого не видим.

Проблема также в том, что слово «коммуникатор» - неологизм, который можно понимать по-разному. Для некоторых это слово означает «интегратор», то есть что-то имперское.

На мой взгляд, коммуникатор – страна, которая пользуется всеобщим доверием. Страна, которая выступает сторонником справедливого и взаимовыгодного мира, которая не действует в формате формулы «кто не с нами, тот против нас».

Россия как коммуникатор – это страна первая среди равных. Это страна, которая может объединить не вокруг себя, а вокруг идеи построения нового миропорядка на колоссальной территории евразийского пространства.

Фазиль ГАЗАНФАРОГЛУ, депутат Милли Меджлиса, Баку

Я думаю, что постсоветскость для нас уже не пространство, а, скорее, образ мышления. Поэтому каждая страна выбрала свой путь развития. Кто-то развивает отношения с западным миром, кто-то остается с Россией.

Но в первую очередь, нам не нужен коммуникатор. Мы ищем хороший пример, который можно копировать, повторять действия. Прежде всего, надо стать примером в демократизации.

Ирина ГЕРАЩЕНКО, депутат Верховной Рады от НУНС, директор ИА УНИАН, Киев

Россия упустила шанс стать главным коммуникатором на постсоветском пространстве, в том числе в культурной сфере. Этот шанс Россия потеряла в 2004 г.

Об этом говорят и социологические исследования. Главными коммуникаторами являются медиа. Согласно опросам, украинцы сегодня на 70% доверяют отечественным медиа. Российским медиа доверяет гораздо меньший процент.

Я думаю, что сегодня наиболее активно, если говорить о культуре, российское кино. Я считаю, Украина должна заимствовать этот опыт. Новая украинская власть должна поддержать украинское кино, чтобы шло как можно больше украинских сериалов, в кинотеатрах показывали как можно больше украинских фильмов. Я думаю, что такие законопроекты мы обязательно примем в ближайшее время.

Что касается российской литературы, то я не думаю, что сегодня российская литература развивается более динамично, чем украинская. Более того, мне кажется, что современные украинские авторы более известны миру.

России не стоит переживать из-за того, что она не может быть главным коммуникатором.

Вадим КАРАСЕВ, директор Института глобальных стратегий, Киев

Если отвечать на вопрос, кто может стать коммуникатором постсоветского пространства, то сказать можно так. Если не Россия, то кто? С представителями постсоветских стран мы общаемся на русском языке. Это означает, что именно у России есть потенциал всеобщего коммуникатора, медиатора экспертного, культурного общения на том пространстве, которое мы условно называем постсоветское.

Конечно, есть трудности. Они связаны с тем, что постсоветское пространство дифференцируется. Разные страны в разных частях постсоветского пространства движутся в разных политических, а некоторые – и в геополитических векторах. В бывших советских республиках утверждаются разные политические системы.

И здесь важно, чтобы Россия не потеряла статус всеобщего коммуникатора, наращивала его. Тут важна непредвзятость, объективность освещения тех событий, которые происходят на постсоветском пространстве. Я думаю, центральное телевидение России, ряд каналов несколько предвзяты в освещении событий, которые происходят в Украине.

Тем не менее, есть примеры и конструктивного плана. В украинском информационном пространстве нормально работают российские информационные агентства «РИА Новости», «Интерфакс Украина». Они стали неотъемлемым элементом украинского информационного пространства, серьезными площадками экспертного и политического обсуждения. Это лучшие примеры, как можно использовать потенциал русского языка, информационный потенциал российской медийной элиты, как работать над укреплением информационного пространства в том числе в Украине, как расширять информационные контакты на всем постсоветском пространстве.

Конечно, мы движемся в разных политических направлениях. Но тем не менее, остается то, что называется капиталом интеграции. Очень важно за разными политическими тенденциями и трендами не утрачивать того, что нас объединяло.

Владимир ФЕСЕНКО, руководитель Центра прикладных политических исследований, Киев

Пока мы говорим на русском языке, Россия объективно остается коммуникатором на постсоветском пространстве. Хотя бы в силу языковой функции. Другое дело, что Россия за последние годы утратила монополию на роль коммуникатора. В Украине немало двухсторонних информационных связей. Есть хорошо налаженный информационный канал и с Грузией, и с Литвой, и другими странами.

При этом Украина в значительной мере остается в российском информационном пространстве. Причем во многом это еще наследие советской эпохи.

В то же время, например, доля российских телеканалов в Украине сократилась. Почему? Возникает немало нареканий в связи с объективностью освещений событий в Украине. Отсюда возникает подозрение, а освещается ли объективно ситуация в других постсоветских странах?

Проблема объективности информации – это вопрос о том, насколько эффективно выполняется роль коммуникатора в информационном пространстве. Здесь важно быть коммуникатором, а не манипулятором или регулятором политики информационных отношений.

Паата ЗАКАРЕИШВИЛИ, член Республиканской партии, политолог, Тбилиси

Если посмотреть на глобус, то однозначно можно сказать, что России приказано быть коммуникатором на постсоветском пространстве. Этому способствует не только геополитическое положение России, но и исторический опыт.

С распадом СССР бывшие советские республики захотели вести себя независимо, отдалиться от России. Страны Прибалтики определили себя через ЕС и НАТО. Подобное происходит в Украине. Грузия явно стремится на Запад. Азербайджан имеет достаточные ресурсы, чтобы выставлять высокую цену. Армения более или менее ориентируется на Россию.

В этом контексте у России есть большие проблемы. России нужно принимать решение, как себя вести. В отличие от США и ЕС, Россия неадекватно ведет себя по отношению к Грузии. Если США и ЕС хотят, чтобы Грузия вышла из кризиса, состояния инвалидности, то Россия хочет сохранить это положение в нынешнем виде.

Рамаз САКВАРЕЛИДЗЕ, политолог, Тбилиси

Сохранить язык как средство всеобщей коммуникации очень трудно. Если нет хорошего расположения к тому или иному государству, нет мотива сохранять язык. Аполитичный слой грузинского общества – молодежь – теряет связь с русским языком, русской культурой.

И это, в основном, мотивировано той ролью, которую Россия играет в конфликтах Грузии, политикой по отношению к Грузии. Абстрактной коммуникации не существует. Если есть мотив быть партнером, то тогда язык сохраняется.

Причем у России напряженные отношения не только с Грузией. Напряженность по всем географическим направлениям. К сожалению, сегодня мы наблюдаем волну агрессивности России по отношению ко всему миру, а в мире сегодня ценится партнерство. В таком случае Россия будет обречена на одинокое существование.

Как только народы почувствуют дружеское отношение России, желание помочь, а не навредить, проблем с коммуникацией не будет. Пока есть только боязнь России, коммуникации нет места.

Алексей МАЛАШЕНКО, заместитель Председателя научного совета Московского Центра Карнеги, Москва

Возникает вопрос, что такое коммуникатор? Во всяком случае, коммуникатор – это не интегратор.

Есть ощущение, что слово «коммуникатор» возникло не от хорошей жизни. Раньше говорили лидер, потом выяснилось, что не получается. Стали говорить интегратор, и так дальше.

С точки зрения коммуникатора, ни термин, ни функции, которые он должен выполнять, ни интересы самого коммуникатора и к кому он должен обращаться до конца не понятны. Это негатив.

Но есть и позитив, который, с моей точки зрения, Россия теряет. Это общее культурное пространство, это, наконец, сам русский язык, на котором пока еще говорят и, я надеюсь, будут говорить.

Тем не менее, если к этому относиться безответственно – так, как к этому относятся в Москве, то и это будет потеряно. И тогда мы будем уже говорить не о коммуникаторе, а изобретем совсем плоское слово.

Есть еще одна проблема. Россия совершает ошибки по части культурного распада традиции. Но и в бывших республиках СССР очень часто принимаются меры, причем достаточно сознательно, против русского языка. Никто ничего от этого не приобретет. Тем более, говорить о полной замене английским проблематично. Безусловно, он приходит. Но это не значит, что это должна быть альтернатива только русскому языку. Я думаю, что взаимное коммуникативное поле еще сохраняется, и каким-то образом оно должно усиливаться.

Я считаю, что мы все заинтересованы, чтобы сохранять это пространство. Нет ничего обидного, что русский язык останется. Это наше общее богатство. Это полезное богатство. Поэтому вопреки политике, вопреки ценам на газ, вопреки конфликтам у нас кое-что все-таки осталось. Этот тот самый позитив, та самая коммуникативность, которая не стягивает нас, но каким-то образом создает поле общения.

Федор ЛУКЬЯНОВ, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», Москва

Может ли Россия быть коммуникатором? Нет, не может. Связано это не только и не столько с Россией. Это связано с тем историческим периодом, который переживают все наши государства, образовавшиеся на месте бывшего Советского Союза.

Это время государственного становления. Таких государств, как мы имеем внутри СНГ, в этих границах никогда не было. Процесс национального строительства крайне тяжелый, болезненный, и он будет идти довольно долго.

Сейчас считается, что он завершился в России и других странах. На мой взгляд, это не так. Так не бывает. Такие сложные процессы идут десятилетиями.

Если эти процессы продолжаются, то тогда возникает следующий вопрос. Коммуникация нужна на этом этапе или нет? У каждого нового государства существует своя повестка. Можно долго спорить, чья правильная, но в этом нет никакого смысла.

На этом этапе коммуникация в том смысле, в котором мы пытаемся говорить, практически невозможна. Максимум, что можно сделать, это снизить негативные стороны столкновения разных повесток дня.

Что касается России, вопрос адекватности – это второй вопрос. Первый вопрос – цели российской политики. Нельзя определять степень адекватности, не соотнося с целью политику. На мой взгляд, умозаключение, что Россия проводит имперскую политику и только думает, чтобы навредить своим соседям, - это абсолютный штамп, который широко распространен на Западе и постсоветском пространстве.

Россия проводит политику крайне самостоятельную, можно сказать, эгоистическую. Это естественный момент на этапе национального строительства. У России есть свои задачи, которые она решает по-разному в силу понимания, иногда более, иногда менее успешно. Но она их решает, в общем не очень обращая внимание на мнение как дальних, так и ближних соседей.

В силу своего масштаба, ресурсов, потенциала, мироощущения Россия может себе это позволить.

Является ли эта политика России адекватной? Не знаю. Есть плюсы, есть минусы, есть серьезные издержки. Но это факт жизни, с которым мы можем соглашаться или нет, но мы не можем его отрицать.

Поэтому говорить о коммуникации в позитивном понимании можно будет довольно не скоро. Те же процессы происходят в любой другой стране. Чем больше страна, тем сильнее желание проводить свою повестку дня, а не подчиняться каким-то другим.

Сколь успешны будут наши страны в том типе национального строительства, который мы сейчас избрали, судить трудно. Явно идет расслоение и по степени успеха, и по ориентации на тех или иных партнеров.

При этом надо четко понимать, что когда мы ведем дискуссии с нашими партнерами, мы очень часто скатываемся к местечковости. То есть мир целиком меняется, находится в крайне нестабильном и переходном состоянии. Все, что происходит между нами, - это не отдельная история. Это часть общей политики. Она изменяется очень быстро.

Поэтому я бы не торопился ставить окончательные диагнозы и точки в развитии, но на сегодняшний день с нашей коммуникацией все очень не здорово. Я предложил бы относиться к этому философски и попытаться понять, как снизить негативный потенциал.

Максим ШЕВЧЕНКО, главный редактор журнала «Смысл», ведущий Первого канала, Москва

Конструктивно для российской стороны принято теперь становиться на колени и принимать покаянную позу под градом оскорбительных обвинений, которые звучат в отношении моей страны, моей культуры, моей истории.

Но я не буду становиться в такую позицию. Я не буду принимать игру, которая предлагается моими оппонентами, не буду принимать игру с обвинениями друг друга в отсутствии конструктивного подхода в отношениях.

Россия была, есть и остается естественным и единственным коммуникатором всего постсоветского пространства. Что мы понимаем под коммуникацией? Мы понимаем единое пространство идеологических смыслов, о чем явно ностальгируют некоторые сегодняшние дискутанты. Мне вообще кажется, что они ностальгируют по Советскому Союзу, по единой политике, которая есть на всем пространстве, что они требуют конструктивности и единого подхода.

Единый подход был во внутреннем и международном отделе ЦК КПСС. В принципе мы можем вернуться к этому формату. Но вряд ли он понравится тем, кто сегодня сидит в студиях и оппонирует.

Мы хотим выстраивать совершенно иные отношения. Вы хотите отношения равных государств, равных партнеров. Таким образом, или это отношения будут предельно прагматическими, будут завязаны на рыночных отношениях. А рыночные отношения таковы, что Европа покупает у России газ по $400, а в Великобритании он продается по $2000. Это и есть рыночные отношения, которые приняты в цивилизованном мире.

Из ваших государств миллионы людей имеют работу на территории России. Я не знаю огромных масс российских граждан, которые работают на территории Грузии, Литвы и так далее. Но я знаю – у меня масса друзей, я, в частности, как член Общественной Палаты, защищаю права этих людей на нашей территории – миллионы граждан других стран СНГ вывозят средства, которые они честным или нечестным образом зарабатывают, в ваши страны.

Давайте перейдем к прагматике. Откажемся от этой естественной коммуникационной функции России как центра притяжения постсоветского пространства. Как только мы минимизировали чуть-чуть, буквально одним ноготком попытались наладить с Грузией миграционные отношения во время кризиса. Может, это было сделано жестковато, но это было сделано на законных основаниях. В Грузию вывозились те люди, у которых не было разрешения на работу и проживание на территории России. Какой вопль о фашизме раздался в отношении нашей страны.

К сожалению, так сложилось, что на территории Грузии проживают, может быть, сотни тысяч граждан России. Проживают компактно. Мы признаем территориальную целостность Грузии. Мы понимаем, что на территории Абхазии и Южной Осетии проживают сотни тысяч наших граждан, получивших гражданство на законных основаниях. Я имею в виду, прежде всего, абхазов и осетин.

Что нам с этим делать? С вашей точки зрения, мы должны наплевать на защиту граждан нашей страны, сказать, что наше гражданство ничего не стоит. Мы является огромной Федерацией, объединяющей в себе сотни народов, которые имеют у нас одинаковые права.

Где-то процесс становления национальных государств, буду откровенен, приобретает форму фашизации, вытеснения не только русской культуры, но и культуры других народов, с которыми вы ведете конфликты, этнические конфликты на территории ваших государств. Естественной коммуникационной функцией России было, есть и остается преодоление этнических чисток, этнической резни, национального культурного геноцида.

Я считаю, что это делается не достаточно жестко. Я считаю, что вопрос языка необходимо вносить в политическую повестку. И как это делает столь любимый вами Запад, ЕС и США, вопрос защиты гражданских прав сделать частью общего политического контекста отношений, вплоть до экономических санкций, экономического эмбарго.

Это основа политики западного, по-вашему, цивилизованного, мира. Мы хотели бы иных отношений – вы нас толкаете к естественной коммуникаторской роли по западной модели. Это очень жесткая модель, которую, на самом деле, вы не хотите.

Вы хотите одной ногой стоять в совке, чтобы все было тихо и гладко, с другой стороны, получать дешевый газ, с третьей стороны, иметь преференции для своих граждан на территории нашего суверенного государства и вывоза капитала из России.

Как только мы пытаемся нормализовать это, вы говорите, что мы империя. Но мы были, есть и остаемся естественным коммуникатором с, возможно, недостаточно жесткой, ярко и ясно выраженной политикой.

Я вам обещаю, мы приложим все усилия, чтобы эта политика приобрела в ближайшие годы максимально ясные, жесткие и конкретные формы, которые будут соответствовать международным принципам отношений между государствами, имеющими равный статус как члена ООН. В этом вопросе мы будем учиться у Евросоюза и США.

"Евразийский дом", 17 декабря 2007 г.