«Обрезание» отменяется

Москва расстается с воинственной внешнеполитической риторикой

Сегодня в Брюсселе открывается заседание Совета Россия — НАТО на уровне постоянных представителей. Несмотря на остроту момента — вовлечение в альянс Украины и Грузии — ждать от России резких заявлений не стоит. За полтора месяца, прошедших после выдвижения Дмитрия Медведева в кандидаты в президенты, внешнеполитическая риторика Москвы смягчилась до неузнаваемости. Впрочем, сути внешней политики России это не меняет. Эксперты убеждены, что она остается прежней: защита национальных интересов, которые до сих пор не сформулированы и которые каждый чиновник толкует по-своему.

Январские заявления главы МИД Сергея Лаврова полностью дезавуируют мюнхенскую речь Путина, произнесенную 10 февраля прошлого года. Кондолиза Райс, призывавшая Москву «не делать безответственных заявлений», может быть довольна: Россия никому больше не грозит «обрезанием». Напомним, 11 ноября 2002 года на саммите Россия — ЕС в Брюсселе Владимир Путин предложил сделать эту операцию французскому журналисту, задавшему российскому президенту некорректный вопрос про Чечню. Теперь же Россия публично отказывается конкурировать с Западом за влияние на соседей и признавать Абхазию в ответ на Косово, снова предлагает Западу дружбу и деньги на борьбу с кризисом, мягко сетуя, что ее «не понимают».

Официальный отказ от участия в борьбе за влияние на республики бывшего СССР пришелся не всем по душе даже в МИД. Некоторые саркастически называют его «доктриной Лавро» — в противоположность «доктрине Монро», предполагающей монопольное влияние США на американском континенте. Однако меняет ли новая риторика внешнюю политику? «Есть такой тренд, — отмечает директор украин­ского Института глобальных стратегий Вадим Карасев. — Выбор Медведева воспринимается как фиаско «корпорации чекистов» и победа либералов, которые не хотят превращения России в страну-изгоя».

«Смягчается лишь риторика, — возражает российский политолог Станислав Белковский. — Раздражение в адрес Запада было связано с тем, что там недостаточно гостеприимно принимали наши капиталы, с «оранжевой революцией» на Украине, с отставками союзников Путина Сильвио Берлускони и Герхарда Шредера. Апофеозом этого раздражения и стала мюнхенская речь. Однако с тех пор международное влияние России, на мой взгляд, снизилось, и в Кремле пытаются смягчить конфликт. Об этом говорит и избрание преемником Медведева, и заявления Сергея Лаврова. А внешняя политика России была и остается инструментом продвижения бизнес-интересов ее элиты».

Глава Центра политической информации Алексей Мухин считает смягчение риторики следствием мирового экономического кризиса. «Мюнхенская речь» Путина, которую на Западе восприняли как громкое возвращение РФ в большую политику, в самой РФ стала сигналом к активной раскрутке Сергея Иванова», — напоминает он.

По словам г-на Мухина, Иванов лидировал в гонке преемников в середине 2007 года, однако к концу лета случилось следующее: «Путин неожиданно поменял Фрадкова на Зубкова, сломав Иванову рейтинг, потом возглавил список «Единой России» и назвал преемником Медведева». Мухин объясняет эту «трехходовку» переменами в мире. «Иванова готовили в президенты на случай новой холодной войны, в ходе которой западные компании должны были получить доступ к нашим ресурсам. И она уже велась, но к концу лета США настиг системный кризис, подорвавший доллар. Кризис вынудил Запад смягчить антироссийскую риторику, и Россия, тоже не готовая к конфронтации, адекватно ответила выдвижением «либерала» Медведева».

Эксперт считает, что, даже если Владимир Путин откажется от поста премьера, внешнеполитический курс при Медведеве останется прежним: учет национальных интересов РФ. «Правда, в чем они заключаются, ни один из высших чиновников не сформулировал. Может быть, растолкует Медведев — если не нам, то хотя бы Западу, которому он намерен объяснить, почему Россию не стоит бояться».

РБК-Россия , 30.01.2008