Шок и трепет» — буря в Украине

Новая элита формирует новую власть. Но ее экономическая, политическая и социальная базы пока еще не сформированы. Именно из-за этого появляются новые фобии, связанные с выборами 2006 года. Нынешнюю власть тревожит то, что ресурсы предыдущего политического режима никуда не исчезли, наоборот, они будут мобилизованы в предвыборных проектах 2006 года, в так называемой новой оппозиции.

Цель власти — подорвать базис предшественников
Популярность слов «саботаж», «сопротивление», «сговор», «олигархи» свидетельствует о том, что в официальную риторику нового правительства входит классическая революционная терминология. Это дает основания полагать, что в Украине революция из политико-выборного измерения переходит в политико-экономическое. Встряхивая структуры бизнеса, власть рассчитывает изменить социальную структуру постсоветского общества, а стало быть, и базис экономического режима.
Власть, учитывая сжатые сроки электоральной паузы, намерена радикальными, быстрыми и атакующими действиями подорвать базис своих предшественников и изменить баланс политико-экономических интересов в свою пользу. Структура бывшего режима была «заточена» прежде всего на черную металлургию. Основа политической экономики ориентировалась в первую очередь на экспорт продукции этой отрасли, который искусственно стимулировался благоприятными и эксклюзивными условиями для олигархов (налоги, госсубсидии, СЭЗы, разные механизмы лоббирования, возведенные в ранг государственной политики). Структура нашей экономики ориентировалась на производство и экспорт с привязкой к российским производственным и технологическим схемам.
Кроме попыток подорвать базис и бизнес «чернометаллургического режима», в качестве стратегического ориентира власть выбирает ориентацию на глобальные европейские рынки. С этой целью форсируется вступление в ВТО, уточняются условия участия в ЕЭП (не исключена остановка этого проекта) и вступления в ЕС. Украине предлагают более открытую экономику для транснациональных корпораций и экономических групп, большие возможности для вхождения инонациональных инвестиций.
Перспектива и цели — изменение баланса между крупным индустриальным капиталом и средним капиталом в пользу последнего, работающего на импорте. В этом контексте нужно рассматривать борьбу с контрабандой, усиление контроля на таможнях и проблему таможенных тарифов и пошлин. А также скрытое напряжение между национальным производителем и потребительскими интересами, которое еще не раз проявит себя во многих политических акциях.
Деление на крупный и средний капиталы не происходит в вакууме, а имеет четкое региональное профилирование, поскольку капиталоемкая черная металлургия, например, ориентированная на экспорт, приносит доходы, которые конвертируются в экономическое могущество и политпроекты Донбасса, Днепропетровска, юга Украины. Политэкономика Украины и предыдущей власти опиралась на определенные базовые регионы, которые приобретали влияние и во многом определяли украинскую внешнюю и внутреннюю политику. Атаки правительства, связанные с изменениями бюджетных, налоговых, таможенных подходов, и стремление резко изменить политэкономический баланс в Украине, сформированный на основе советской индустриальной Украины, вписываются в общий контекст изменений региональных балансов не только с точки зрения межрегиональных отношений, но и как отказ от крупноиндустриального «микрочипа» государства.
Административно-территориальная реформа призвана не просто оптимизировать отношения между центром и регионами в предоставлении услуг, а в первую очередь изменить генокод украинской государственности, который строился на основе чрезмерного влияния промышленных восточноукраинских элит. Так что властный рельеф и потоки ресурсов во многом завязаны.

Сопромат традиций
Поскольку это структурное принуждение опирается не на мотивы конкретных игроков, не на политическую конъюнктуру, не на партийную политику, а на, так сказать, внутреннюю геополитику, оно, естественно, наталкивается на сильное «сопротивление материалов» — экономических и политических традиций, на мощную региональную общественно-культурную специфику, не говоря уже об интересах влиятельных политико-экономических групп. У власти в отношении известных политико-финансовых групп пока может быть свобода маневра, связанная с тем, что приватизационные процессы и формирование режимов накопления капиталов и политического господства опирались на сомнительные с правовой точки зрения процессы приватизации. Подключая к процессу «тяжелую артиллерию» в виде прокуратуры и, вероятно, имея определенные законодательные аргументы, власть будет стремиться сломать это сопротивление.
Но есть еще и вполне легальное промышленное производство, которое может пострадать от форсированного темпа вхождения в ВТО и которое настороженно рассматривает евроинтеграционную политику нашей страны, боясь потерять украинский собственный рынок и структуры производства. Например, это касается отечественного автомобилестроения, которое вышло из кризиса, строит новые сборочные производства, но при резком изменении баланса экспорта-импорта, при потере ряда важных инвестиционных перспектив, налоговых льгот и госсубсидий может потерять темп роста и уступить место более сильным и конкурентоспособным зарубежным игрокам. Это относится и к банковской системе, что подтверждается намерением открыть банковский рынок для западных партнеров, начинающих уже всерьез задумываться о покупке ведущих украинских банков. Однако наша банковская система не настолько устойчива, чтобы на равных конкурировать с западным банковским капиталом.
Поэтому проблема открытия границ для входа западных корпораций сильно напрягает украинский бизнес, не готовый пока конкурировать на равных с зарубежными игроками. К тому же либерализация рынка, которую сегодня проталкивает Минэкономики, становится тревожным фактором для нашего национального капитала. А в самом правительстве существует противоестественный альянс между либеральными и социальными составляющими экономической политики. Эта дилемма либерализма и электорального социализма в виде чрезмерной нагрузки на бюджет делает политику правительства опасно несбалансированной, вызывая недовольство бизнес-групп.

Революция не может долго быть стилем политики
Наталкиваясь на сопромат постсоветской идентичности и попадая в жесткий тайминг электоральной паузы, правительство начинает нервничать и суетиться, давая разнонаправленные сигналы и чрезмерно увлекаясь публичным выяснением отношений с конкретными экономическими акторами. Однако эти процессы нельзя назвать шоковой терапией. Этот термин уместен разве что в отношении макроэкономической стабилизации. Вообще, шоковую терапию наша страна пережила еще в начале 90-х годов, когда были отпущены цены, началась гиперинфляция. Тогда это был экономический и ценовой провал и затяжная депрессия.
Сегодня подобное нам не грозит. Для нынешней ситуации в стране больше подходит название американской кампании в Ираке «Шок и трепет», причем элиты испытывают скорее трепет, а не шок. Правительство действует именно так, чтобы его оппоненты «трепетали». Наш бизнес в этом состоянии пребывает уже больше месяца, а западный осторожно наблюдает. Этот трепет подогревается квазиреволюционной риторикой правительства, которое выработало свое-образный подход к ключевым игрокам. Это — не компромиссно-договорной стиль, не стиль торга, а стиль персонального публичного наезда и обвинений.
Если просмотреть заголовки последней недели, то среди них часто встречаются такие: «Министр АПК обвиняет банки в задержке кредитов на посевную», «Министр финансов обвиняет руководство Запорожского автозавода в саботаже». А вице-премьер по гуманитарным вопросам говорит о сопротивлении олигархов новой революционной власти. Да и сама премьер демонстрирует атакующий стиль относительно главных олигархических групп. Все это формирует революционный фон экономической политики. Но экономическая политика может быть революционной по целям, однако революция не может быть стилем экономической политики. Революционный стиль разрушает определенность и стабильность, в которых нуждаются инвесторы, рынки и экономические игроки.
Конечно, сейчас есть запрос общества на справедливость, и многое из того, чем занимается правительство, совпадает с «коллективным сознательным и бессознательным» желанием разобраться с олигархами, уничтожить кричащие противоречия между богатыми и бедными, покончить с коррупцией. В этом смысле правительство действует в унисон с настроениями общества. Это естественно, ведь революция — это всегда сильные эмоции. Но задача правительства — не столько удерживаться на революционной эмоциональной микроцунами, плывя по волнам общественного заказа, сколько быть умелым серфингистом, который может держаться над запросами общества, находящегося в постреволюционной фазе, и которое вряд ли выйдет из этого состояния до следующего года. А серфинговать — это не плыть по волнам, а рационально двигаться вперед, чтобы самому не оказаться на дне подтопленной эмоциями экономики. 

 Вадим КАРАСЕВ, директор Института глобальных стратегий (ИГЛС)

"Украина и мир сегодня" №15 (334) , 2005-04-22