Об институте Аналитика Мониторинг Блоги
   
18.05.2005, 12:55


Сто дней новой дипломатии


Первые месяцы новой власти стали временем внешнеполитической презентации новой Украины, дипломатической борьбы за новый международный статус и расширение поля международной легитимности новой власти. По истечении ста с лишним дней внешнеполитическая динамика ощутимо замедлилась. Время революционной прорывной внешней политики закончилось, и стратегическая дипломатия, формирующая очертания нового украинского проекта, уступает место дипломатии тонкой настройки, работающей внутри новых внешнеполитических рамок.

На западном направлении был сосредоточен основной ресурс новой дипломатии, и здесь можно выделить несколько точек, имевших характер знаковых или определяющих. Если в украинско-американском диалоге такой контрольной точкой стал визит Виктора Ющенко в США, то европейская динамика была отмечена несколькими пиками. Резолюция Европарламента о возможности предоставления Украине перспектив европейского членства была результатом революционной дипломатии первых недель, обновленческого подъема во всей Европе, вызванного результатами украинской революции. В свою очередь, принятие «соседского» Плана действий и заявления ключевых представителей ЕС о нецелесообразности подачи заявки на членство обозначили контрольную точку спада. Официальная позиция Киева (в частности, снятие с повестки дня вопроса о еврозаявке) свидетельствует о смещении приоритетов евролоббирования в поле поствыборных приоритетов.

Европа для украинской революции стала ценностно-смысловым подтекстом, определившим новую украинскую идентичность в рамках европейского ценностного поля. Однако опыт новой дипломатии говорит о том, что европейский тренд будет играть свою цивилизаторскую роль в основном во внутриполитическом развитии Украины еще долгое время. Вопрос институциональной евроатлантической интеграции Украины в обозримом будущем будет в значительной степени рассматриваться через призму вреда/полезности для России. Этот тренд по объективным причинам Киеву не удалось ни переломить, ни откорректировать. Он играет определяющую роль в спаде евродинамики наряду с очевидным несоответствием Украины по стандартам и прошлогодним расширением ЕС.

Москве, прилагающей огромные усилия для укрепления своего европейского тыла, удалось сформировать пророссийский евроклуб, куда помимо ключевых Германии и Франции входит Италия и Испания. Не подлежит сомнению объективная энергетическая основа этих отношений. С другой стороны, большую роль в прочности этой консервативной европейско-российской связки играет личностный фактор (триумвират Путин — Ширак — Шредер). Еще один момент состоит в том, что старая Европа пока заинтересована в использовании геополитического ресурса России в контригре с США и в ближайшее время ее стратегия будет характеризоваться энергетическим (и не только) партнерством с Россией — с одной стороны и нивелированием издержек заигрываний с «недемократическим Кремлем» — с другой.

На сегодняшний день в числе евроактивов Киева нужно отметить общее расширение европейского кольца симпатиков, очерченное на Востоке Польшей и странами Балтии, а на Западе символически замыкаемое Британией, представляющей американский интерес в Европе. Однако украинские позиции в старой Европе несравнимо слабее российских, а восточная стратегия ЕС по своей сути осталась неизменной: это параллельно осуществляемое евроудержание и евродистанцирование Украины. И если евродистанцирование — это во многом и пророссийская игра Брюсселя, то евроудержание — момент неконфликтной конкуренции с США и Россией, или, вернее, — своя континентальная игра старой Европы.

Стоит предполагать, что в ближайшем будущем отношения Запад — Украина в целом будут определяться энерготранзитной и геополитической функциональностью Украины. В первом свою заинтересованность обозначила «старая Европа», чем объясняются кредитные преференции в энерготранзитной сфере, озвученные Германией. Второй момент важен для США и состоит в реализации Киевом геополитических «тестовых задач» (Приднестровское урегулирование, ГУАМ). Эти моменты в комплексе во многом определят объем делегируемых Украине региональных полномочий и уровень ее собственной внешнеполитической конкурентоспособности.

Вариант форсированной евроинтеграции (предполагающий «евроинтеграцию от Москвы» и аналогии польского или балтийского пути), неадекватен ни размерам страны, ни потенциалу, ни амбициям национального бизнеса. Поэтому нельзя исключать, что актуальным вопросом евротранзита в перспективе может стать инициирование особого евроинтеграционного статуса Украины, который не будет институализироваться в классических европейских рамках. В ближайшем будущем староевропейское направление по объективным причинам будет самым ресурсоемким и долгосрочным. В то же время это путь выработки неконфликтной и сбалансированной интеграционной логики малых шагов, которая имеет шансы стать и наиболее результативной.

В контексте сказанного Белый дом позиционировал себя как наиболее предсказуемый и определившийся насчет международного статуса Украины партнер. Визит украинского лидера в Вашингтон показал, что США готовы обеспечивать лоббистский протекторат Украины на протяжении евро- и НАТО-транзитного периода. С другой стороны, нельзя не отметить и обозначившееся в последнее время мягкое евроатлантическое сдерживание Украины со стороны США. Последние шаги американской администрации говорят о ставке на новую неконфликтную (или конкурентную) российско-лояльную стратегию по отношению к Украине. В таких условиях одна из ключевых задач Киева — закрыть российский счет, то есть нивелировать конфликтность евро- и НАТО-интеграции Украины для Кремля.

Внешнеполитическая пауза должна быть использована для концептуальной перегруппировки сил на транзитный период, что предполагает переход к освоению совокупности механизмов практической реализации амбиций, а значит — институциональному и дипломатическому укреплению «осязаемого дипломатического поля» вне ЕС. И деятельность Украины в ближайшем будущем будет очерчиваться активностью в рамках обозначенных заявок: на региональное лидерство (укрепление ГУАМ); на европерспективу (деятельность в рамках энерготранзитных, гуманитарных и, возможно, секьюритарных проектов европейско-российского формата); «борьбу за демократию», которая концептуально отвечает постиракской логике Вашингтона, но исходя из ресурсов Киева и необходимости сохранения евроатлантического баланса может реализовываться в рамках уже ставшего традиционным для Украины миротворчества в формате акций ООН.

Подходя к рассмотрению итогов украинского позиционирования на СНГ-площадке, стоит сказать, что начало 2005 года для нескольких республик постсоветского пространства стало временем переосмысления развития их внутренних и внешних политик в связи с появлением нового геополитического фактора — украинской оранжевой революции. А для самой Украины оказалось временем, за которое политически обновленному государству пришлось по-новому осваивать ценности не только внешнеполитической «независимости», но и иного статуса страны — «регионального лидера» постсоветского пространства.

Чтобы понять сегодняшние геополитические позиции Украины, необходимо рассмотреть дипломатическую динамику относительно первоначального этапа перехода от задекларированного евроинтеграционного курса к прикладной внешней политике — этот период имел свой пиковый момент развития и дальнейшее стабилизационное выравнивание. На пике внешнеполитического позиционирования Украине удалось достигнуть высокого рейтинга международного признания. Пожалуй, именно этот факт следует обозначить — как прецедент внешнеполитического прорыва нашей страны в пул европейской легитимной геополитики. Играть в этом пуле Украине намного сложнее, чем, например, России или Польше. Если Россия, с одной стороны, может подкреплять свои геополитические амбиции гарантиями для Европы ее энергобезопасности, Польша — с другой — позиционно использует свой ресурс еврогосударства, то для Украины геополитическое позиционирование резко сужается. А апелляции в этом аспекте к транзитному статусу пока еще во многом ограничены вероятностными перспективами и проектностью многих начинаний. Речь идет и о пока только разрабатываемых «газоконсорциумных» инициативах, и о не соответствующем стандартам состоянии транзитной инфраструктуры.

Здесь следует указать на то, что желаемая экономическая рафинированность в логике «больше экономики, меньше политики» в отношениях Украины с Россией так и не была достигнута. Возвращение украинско-российской ситуации на «круги своя» если не вызывает у украинских дипломатов синдрома дежа вю, то по меньшей мере наталкивает на рациональную идею о том, что российский фактор пора превращать из сдерживающего в сопутствующий. Это означает, что неопределенный статус — «вечный стратегический партнер» — должен быть наполнен вполне конкретными результативными наработками и предполагать переход от временных внешнеполитических и ситуационных геополитических форм взаимоотношений (отношений в рамках СНГ, позиционирования в рамках ГУАМ-Россия и т.п.) к строго инсталлированным формам геополитического партнерства, какие демонстрирует сегодня, например, Европейский Союз. Данную политику сотрудничества Россия пытается в форме ЕЭП предложить Украине, однако рассмотрение с точки зрения конкурентоспособности ЕС-проекта и проекта ЕЭП по многим показателям складывается не в пользу последнего. Во-первых, ЕЭП воспринимается как проект, искусственно пролонгирующий постсоветский способ геополитического взаимодействия. После распада СССР данная тенденция для большинства постсоветских республик может расцениваться как рисковая и нежелательная, особенно в контексте ЕС-альтернативы, как, например, в случае со странами Балтии. Во-вторых, новая украинская власть пока еще не может адекватно воспринимать российские инициативы, поскольку опыт «либерально-имперских объятий» обязательно учитывается при принятии каких-либо российско-украинских интеграционных проектов. И не столь важно, носят они сугубо политический или чисто экономический характер.

Предварительные выводы относительно успехов-ошибок новой власти в аспекте позиционирования на постсоветском пространстве сводятся к следующему. Все три прибалтийские республики в той или иной степени позитивно восприняли новую евроинтеграционную политику Украины в целом и признали ее как закономерную. Особо дружественные отношения после оранжевой революции выстраиваются с Грузией, что проявляется не только в дружбе двух президентов, но и в символическом союзе двух революций. С евроориентирующейся Молдовой удалось достигнуть нужного уровня стратегического сотрудничества на фоне отсутствия иных интеграционных приоритетов, но неразрешенной по-прежнему остается приднестровская проблема. Между Украиной и Азербайджаном также не намечается противоречий в деле выбора внешнеполитического курса.

Смена геополитического статуса Украины не привела к внешнеполитическому прорыву в дипломатических отношениях с Туркменистаном и Казахстаном. Узбекистан резонно абстрагируется от любых вероятностей «революционного импорта» и отказался от дальнейшего участия в проекте ГУАМ. Армения не видит смысла в упразднении СНГ и по-прежнему ориентируется на Россию. Дипломатически натянутыми оказались и отношения с Беларусью, которая однозначно отказывается от украинской критики.

Как видно, процесс «революционной» геополитической инсталляции Украины еще только разворачивается. Эффект «зажатости» между Востоком и Западом вполне очевиден, и его преодоление будет актуальной задачей новой украинской дипломатии на протяжении как минимум среднесрочного периода становления обновляющегося государства. При подобном внешнеполитическом курсе возможность и готовность брать на себя геополитическую ответственность — один из ключевых факторов внешнеполитической конкурентоспособности государства. Сегодняшняя внешняя политика трансформируется в совокупность новых для Украины геополитических ответственностей: неконфликтное и комплексное урегулирование ситуации в Приднестровье, активное посредничество в решении вопросов с нелегитимными суверенитетами Закавказья, реализация лидерских амбиций в рамках проекта ГУАМ, утверждение демократического статуса и особой демократической ответственности на постсоветском пространстве.

День № 86, 18 мая 2005




Предыдущие материалы из раздела
Иран вне санкций: как изменится глобальная игра
05.04.2015, 17:05
В четверг на мировом энергетическом рынке произошла своего рода революция, последствия которой будут проявляться не один год, и не только в сфере ...
Шантаж Яценюка
07.07.2014, 13:30
Политолог Вадим Карасев раскрывает сложные отношения между правительством и Верховной Радой. — Почему между Кабинетом министров и парламентом ...
На ближайших выборах Порошенко и Ляшко могут поделить избирателей между собой, – Карасев
02.07.2014, 13:08
Основной вопрос сегодняшней политической повестки – это способ разрешения конфликта на востоке. Об этом заявил директор Института глобальных ...
Російська імперія доживає своє – Карасьов
02.07.2014, 13:05
Гості «Вашої Свободи»: Вадим Карасьов, директор Інституту глобальних стратегій; Леся Яхно, директор Інституту національної стратегії ...
В Донецке прошли первые переговоры официальных представителей Украины, России, ОБСЕ и лидеров ополченцев
24.06.2014, 12:39
На переговоры в здание донецкой облгосадминистрации, по сообщению «РИА Новости», прибыли посол России в Киеве Михаил Зурабов, спецпредставитель ...
Экспертный совет: Когда пройдут парламентские выборы?
23.06.2014, 13:16
Директор Института глобальных стратегий Вадим Карасев называет равными шансы того, что перевыборы в ВР пройдут осенью этого года или весной будущего: ...
Аналитика
 Архив