Вадим Карасев: с точки зрения "чистой" экономики для государства, конечно, лучше национальный инвестор

На шестом месяце существования новая власть, наконец, определилась с приоритетами относительно приватизации в Украине. Принятое в пору революционных метаний и политического романтизма решение о запрете приватизации стратегических объектов отменено правительством в прошедшую субботу. Тогда же официально стартовала приватизация толком еще не реприватизированной «Криворожстали».

В четверг подписан Меморандум о защите прав собственности. На украинском «мини-Давосе» Ющенко объявил тотальную приватизацию остатков стратегических предприятий страны. Реприватизационный «список Кинаха» получил гриф «не для печати». В общем, процесс, ранее пребывавший в полусонном состоянии активизировался. И вызвал массу новых вопросов.

Дело в том, что реприватизация и последующая приватизация отобранных у олигархов предприятий рассматривалась ранее, в основном в правовом ключе. Удастся ли государству вернуть приватизированные, как ему кажется с нарушениями, предприятия? Насколько будут соблюдены рамки закона при этом? Не отпугнет ли новых инвесторов перспектива оспаривания сделок с инвесторами прежними?

Однако незаслуженно опущенным кажется другой аспект вопроса: уже неотвратимый приход в Украину мощного транснационального капитала. То, что украинским олигархам не удастся дважды войти в одну и ту же реку понятно. Дело даже не в том, что Пинчука, Ахметова и т.д. не допустят к повторной приватизации. У отечественного крупного бизнеса элементарно не хватит средств для достойной борьбы с иностранным капиталом. Даже если государство вернет олигархам средства за реприватизированные предприятия до их повторной продажи (что весьма сомнительно) серьезно претендовать они смогут максимум на пару тройку «стратегов».

До сих пор Украина имела, фактически единственный опыт мощного присутствия в стратегических отраслях экономики иностранного капитала. Это нефтеперерабатывающая промышленность. Насколько этот опыт удачен, говорить не нужно. В ближайшее время иностранный капитал придет в горно-металлургический комплекс, окончательно «захватит» связь и так далее. Какие риски при этом существуют для Украины, и какую выгоду она может иметь «Трибуне» рассказал директор Института Глобальных исследований Вадим Карасев.

-Вадим, реприватизация в Украине имеет сугубо экономическую основу, или же здесь есть политическая, социальная составляющие? Например, желание нейтрализовать экономическую мощь политических оппонентов?

-Я думаю в проблеме «Криворожстали», в наличии тайных и не очень списков предприятий, подлежащих реприватизации, сконцентрирован клубок экономических, ситуативно-политических и прочих моментов. Если говорить о ранжировании аспектов, то, прежде всего, я начал бы с историко-политического момента. Реприватизацию можно рассматривать в качестве экономического эквивалента Майдана. И не случайно слова «революция» и «реприватизация» начинается с возвратной приставки «ре».  В экономике в буквальном смысле Майдана нет. Но в том или ином варианте, Майдан как форма реализации экономических, социальных ожиданий, связанных с «раскулачиванием» олигархов, установления экономической справедливости он в экономике присутствует.

Второй момент чисто экономический. Он связан с тем, что предыдущий режим опирался на национальные олигархические группы, которые имели эксклюзивный доступ к собственности, активам, и которым были обеспеченны достаточно благоприятные условия для приватизации государственной собственности. Особенно в крупных, и важных для государства отраслях, имеющих  хорошие перспективы на внутренних и внешних рынках. Лишая политических оппонентов части, а то и всей  экономической мощи, власть решает задачу их определенной политической нейтрализации.

-Грядущая приватизация стратегических предприятий, в том числе реприватизированных, автоматически означает приход в Украину иностранного капитала. С точки зрения государственной власти, не лучше ли когда предприятиями стратегической важности владеют собственники-резиденты? Ведь на резидентов власть имеет несоизмеримо больше рычагов влияния, нежели на иностранный капитал.

-Во-первых, это все зависит от приоритетов от природы политической власти. Определенные группы, которые сегодня пришли к власти, могут бояться национальных инвесторов, у которых экономическая мощь имеет сильную проекцию в политику. Потому что в таком случае власть получает очень мощного в экономическом плане политического оппонента. Который может стать в оппозицию, который имеет политические проекты, свое видение национальной модели экономики, и вообще национального развития. Если власть сталкивается с такого рода стратегическим игроком, она, понятно, будет больше заинтересована во внешних инвесторах, чем в национальных. Внешний инвестор будет заниматься только экономикой и вряд ли окажется заинтересованным в создании на своей экономической площадке политических проектов, во влиянии на расстановку сил в стране.
Но с точки зрения «чистой» экономики для власти и для государства, конечно, лучше национальный инвестор, способный в  прозрачных условиях аккумулировать денежные средства и в конкурентной борьбе, в условиях открытого тендера, выиграть приватизационный конкурс.

-То есть "свой" олигарх для государства все же лучше зарубежного?

-Это что понимать под интересами государства. Как власть понимает национальные интересы и насколько интересы той или иной властвующей группы совпадают с долгосрочными национально-экономическими интересами.

-А безотносительно к действующей в тот или иной период власти?

-Все зависит от выбора экономической идентичности страны на длительный период. Одно, если определенные политические группы рассматривают экономическую идентичность Украины в транснациональном аспекте. А роль государства  видят в качестве  регистратора входа-выхода различных крупных транснациональных нерезидентов, которые платят налоги в нашей стране, тем самым, повышая ее благосостояние. Это говорит о приоритете сугубо коммерческих форм приватизации, в которых могут побеждать как внутренние, так и внешние инвесторы.

Другое дело, если власть ориентируется на модель экономического национализма. Тогда она рассматривает экономический рост и политическое развитие с точки зрения экономической суверенности. А в своей деятельности сочетает экономическую либерализацию с теми или иными формами протекционизма. Такая власть будет систематически применять политический протекционизм к национальным экономическим группам, «выращивать», так сказать, своих внутренних политических и геополитических игроков. Которые будут работать на внутреннем экономическом рынке, которые смогут работать и на внутреннем политическом рынке, создавая те или иные политические проекты, группы специальных интересов и другие лоббистские сети.

-Приход в Украину мощного иностранного капитала усилит лоббистские позиции нашей страны на международной арене. Например, будут ли ТНК «извне» лоббировать вступление Украины в ВТО, ЕС и т.д. с целью способствования своему же бизнесу в нашей стране?

-Конечно, приход западного капитала на Украину лоббистские возможности усилит. Он наверняка будет сопровождаться лоббистскими усилиями этого капитала, скорей всего в направлении отношений Украины с ВТО. Но при этом не надо забывать, что проблема вступления Украины в ЕС и в ВТО заключается не в том, чтобы вступать, а на каких условиях вступить. Со стороны транснациональных корпораций лоббирование вступления Украины в международные институты и организации будет осуществляться в большей степени в интересах самих ТНК.  Что не дает автоматических гарантий вступления в национальных интересах Украины.

-Не исключено, что ТНК будут «пробивать» как раз не выгодные для украинского государства условия?

-Не исключено. Например, Киргизия и Грузия уже давно в ВТО. Однако вступление Киргизии и Грузии прошло, скорей, в интересах крупных международных рынков и крупных корпораций, получивших свободный доступ к рынкам этих стран, нежели в интересах Киргизии и Грузии. После этого экономический рост и экономическая мощь в Киргизии и Грузии не наблюдалась, скорее наоборот. Поэтому еще раз говорю: проблема не в том, чтобы вступать или не вступать. В конечном счете, экономическая глобализация - это временная тенденция. Вопрос, на каких условиях вступать, с какими перспективами, насколько это вступление будет укреплять экономику страны, и способствовать укреплению и формированию экономической идентичности государства.

-Вернемся к иностранному и отечественному бизнесу. Вы сказали, что власти не выгодны финансово-промышленные группы, тяготеющие к политике. Но господин Пинчук, господин Ахметов, например, давали ясные сигналы, что готовы уйти из политики в обмен на неприкосновенность их бизнеса. Эти сигналы были не поняты, или же власть в них не верит?

-Ну, это касалось не столько Пинчука, сколько Ахметова, у которого политическая проецированность бизнеса выражена более четко. Пинчук в последнее время меньше занимался лоббистской политикой, и больше - такой общественной политикой. Культурные проекты и так далее. Тем не менее, из этих двух именно Пинчук является более уязвимой фигурой. Тут играет роль личностный момент по отношению к Пинчуку, как со стороны президента, так и со стороны премьера. Возможно, это связано с его родственным статусом по отношению к бывшему президенту, возможно, какие-то давние обиды. Публично, в основном, атака шла на Виктора Пинчука.

-Какие могут быть политические последствия реприватизации? С одной стороны реприватизация «Криворожстали» может добавить электоральных дивидендов власти. Но если она будет проведена юридически неграмотно, власть получит ощутимый удар. Или не так?

-Я не думаю, что потребители замечают тонкости скандальной хроники вокруг «Криворожстали».  Для них главное, что власть пообещала «раскулачить» олигархов и приступила к этому процессу, начав с «Криворожстали». Тем самым власть посылает сигнал электоральному потребителю, что она выполняет своё обещание, данное во время предвыборной кампании.

И второй момент. Власть получает возможность выискать дополнительные резервы для наполнения бюджета, которые потом пойдут на финансирование социальных программ, особо важных перед выборами. И, конечно, политически нейтрализируются достаточно мощные политико-экономические фигуры, за которые держалась предыдущая власть. «Криворожсталь - достаточно мощная потеря для Пинчука и Ахметова. А Пинчук и Ахметов - мощная потеря для нынешней оппозиции. Но главное, что за «Криворожсталью» могут последовать иные формы превентивного и не превентивного воздействия на бывших олигархов. С целью заставить их соблюдать нейтралитет в предвыборной кампании 2006 года.

Виталий Рябошапка, Наталья Румянцева "Трибуна", 17 июня 2005 года