Об институте Аналитика Мониторинг Блоги
   
17.03.2005, 15:30


Украине стоит попытаться построить свой интеграционный блок


Д иректор Института глобальных стратегий Вадим Карасев, считает, что Украина попрбывать разыгрывать собственные стратегические партии в рамках субрегиональных союзов под ее эгидой.

 

- Каковы, на Ваш взгляд, условия возникновения и развития союза Грузии, Украины и Молдавии?

 

Если говорить о союзе не жестком в плане союзнических взаимосвязей и отсутствие жестких форматов в военно-политическом, экономическом измерении, то такой союз возможен, и он будет иметь перспективы реализации. Оценивая дальнейшие перспективы этого союза, то можно говорить о некоем ГУАМе-2 с последующим присоединением, например, ряда кавказских и центральноазиатских государств. Однако даже если количественный формат ГУАМа-2 будет совпадать с предыдущим ГУАМовским образованием, тем не менее, этот союз трех демократических постсоветских государств вряд ли будет жестко и буквально напоминать ГУАМовские времена середины конца 90-х годов. ГУАМ-1, с которым одну из ключевых ролей играл и Киев, и Грузия, все-таки находился в рамках постсоветского пространства. И, несмотря на то, что он во многом был проектом атлантических центров и геополитического и геэнергетического влияния, тем не менее, не выходил за рамки постсоветских геополитических и аналитических практик, хотя и имел определенную контрроссийскую направленность, связанную с мягким балансированием российского лидерства на постсоветском пространстве. Тем не менее, ГУАМ-1 - это бывший союз постсоветских элит, которые, несмотря на различные автономистские притязания и претензии на квазисуверенность в рамках постсоветского региона, находились в очень плотных сетях и связях постсоветских элит.

ГУАМ-2 в форме первоначального триумвирата Киев-Грузия-Молдавия формируется во многом принципиально ином контексте - на пространстве так называемого Евровостока. Безусловно, это касается, прежде всего, Киева и Грузии, поскольку здесь к власти пришло новое политическое поколение, которое генетически не связано с советскими и постсоветскими номенклатурными элитными экономическими и прочими практиками. В меньшей степени это касается Молдовы, но вряд ли Молдова будет претендовать на ведущие роли в союзе трех государств. Это, во-первых. Во-вторых, природа нового украинского и грузинского государств революционная. Этот факт резко контрастирует с консервативной природой функций политического режима в России и ряде других постсоветских государств, особенно в Центральной Азии и ряда кавказских государств. Уже на уровне генезиса государств Украины и Грузии можно видеть зачатки более серьезных амбиций этих стран на бывшем постсоветском пространстве и возможности для суверенной самостоятельной игры, в том числе и по отношению к России и другим государствам в регионах Евровостока, Восточной Европы, Черноморско-Каспийском регионе и прочих.

            В Украине и Грузии, частично в Молдавии, политика становится все более идеологизированной и морализированной. Более того, если говорить об Украине, то сейчас во власти видны такие тенденции к моральному фундаментализму, которые выражают морально-ценностные переориентации, а, соответственно, и политические переориентации на Европу, вступление в ЕС и направленные на претензии, на демократическое лидерство в постсоветском регионе. Тем более, на фоне все больших обвинений России в антидемократизме и определении России как носителя контрреволюционных и авторитарных тенденций на постсоветском пространстве. Поэтому Украина, Грузия и Молдова, возможно, будут все больше различаться на ценностно-моральном и политико-ценностном уровне, что, конечно же, делает союз ГУАМ-2 не просто союзом постсоветских государств, а союзом политических режимов, новых политических элит, которые скрепляются и возможными общими идеологическими узами и соответствующими последствиями для их геополитических и внешнеполитических практик. Тем более, что в выступлениях украинского президента, а также и в выступлении руководителей других государств-партнеров по тройке, все больше внимания обращается на необходимость развивать демократические тенденции на постсоветском пространстве. В ряде выступлений, в том числе и украинского президента, делается акцент на тираноборческом пафосе новой власти, и в этом президент Ющенко видит миссию своего президенства и миссию украинского государства. Эта претензия на тираноборческую демократическую миссию на территории бывшего СССР делает Украину и в целом евродемократическую тройку идейным и геополитическим союзником США как страны, которая также претендует на статус монопольного хранителя и распространителя демократических ценностей в мире. Тройка или проевропейский триумвират Украина-Грузия-Молдова является не просто каким-то ситуативным конъюнктурным образованием на постсоветском пространстве, связанным с общим недовольством российским лидерством или российскими практиками на постсоветском пространстве. Но, прежде всего, формируется по иным идейным факторам и образованиям, что, в конечном итоге, приведет к тому, что все постсоветское пространство начнет дифференцироваться по политическим квартирам, по политическим регионам, которые все больше начинают ориентироваться на различные центры власти и влияния, на различные геополитические, ценностные и интеграционные пространства.

Все мною перечисленное выше делает ситуацию на постсоветском пространстве более дифференцированной, более нестабильной и в перспективе создает возможности для формирования на постсоветском регионе ряда субрегионов, которые будут отличаться по политическим, ценностным и идейным признакам. Политические режимы будут различаться, будут дифференцированы, но это не исключает межгосударственных отношений. Однако это будут исключительно межгосударственные отношения, а не отношения, которые скреплялись в 90-е и в первой половине 2000-х годов совокупностью  общих политических, общих ментальных, общих структурных и государственных интересов.

 

- Как вы считаете, кто из внешних и внутренних акторов заинтересован в этом союзе?

 

Я бы не сказал, что сейчас существует общая, консолидированная заинтересованность в том, чтобы эта тройка формировалась. Однако многих игроков в брюссельской Европе и в атлантическом униполе сегодня интересуют процессы, которые происходят на постсоветском пространстве. И главная их заинтересованность связана с тем, чтобы, с одной стороны, реально способствовать демократизации постсоветского пространства и формировать альтернативные центры лидерства, альтернативные России центры лидерства и влияния на постсоветском пространстве. С другой и основной стороны, возможно, не манифестируемый и не до конца отрефлексированный интерес состоит в том, чтобы не дать возможность создать на базе Евровостока цельное экономико-интеграционное образование и формы политически скоординированных действий. В этом случае и у объединенной Европы, и у США есть пересечения в интересах, хотя каждый из них по-своему видит государственнические перспективы на постсоветском пространстве, и поэтому будут осуществляться попытки с помощью политических и межстрановых дифференциаций влиять на общую геополитическую, энергетическую, экономическую, интеграционную конъюнктуру на просторах бывшего СССР.

 

- Как вы считаете, перечисленные Вами структуры способны стать спонсорами этого союза?

 

Политическое спонсорство на постсоветском пространстве явление вполне распространенное. Оно давно является неотъемлемым фактором политической электоральной конъюнктуры в ключевых регионах постсоветского пространства. Это спонсорство может осуществляться не только по линии государственных институтов, но и своим источником и иметь так называемые различные гражданские неправительственные объединения, фонды и институты. Эта практика становится все больше распространенной. Причем она идет как с Запада, так и с Северо-Востока.

Спонсорство может быть разным. Это не только финансовое спонсорство, но и идейно-политическое, моральное, ценностное спонсорство. С этой точки зрения волна демократизации, которая сегодня во многом простимулирована и инспирирована основными центрами власти и влияния не только на постсоветском пространстве, но и в ряде других регионов ключевых, например, в Ливане, где фактически так же революционно создается утверждение иных политических режимов. Все это не может не быть определенным идейным вдохновительством или, иными словами, формой идейного спонсорства.

Безусловно одно – не взирая на то, кто, как, с помощью каких потоков будет формировать спонсорские коммуникации по отношению к тем или иным политическим союзам, но, тем не менее, сегодня общая морально-ценностная и духовная атмосфера на постсоветском пространстве способствует политическому, прежде всего, а затем и экономическому процессу дифференциации на постсоветском пространстве и формированию подобных микросоюзов, и на их базе субрегионов с особой политико-экономической, ценностно-мировозренческой ориентацией. Это имеет большое значение для одних стран, и негативное значение для других, поскольку союз Украина-Грузия-Молдавия, это особый фон для нового геополитического раунда игры Черное море – Каспий. Не говоря уже о таких важных локальных, хотя не менее важных задачах, как по размораживанию конфликтов вокруг так называемых непризнанных республик и регионов, в частности Приднестровья. Ведь союз Украина-Молдавия и Грузия может сформировать иные подходы к разрешению приднестровского конфликта, отличные от тех подходов, которые предлагала в свое время Россия, и которая до сих пор имеет свой сценарий разрешения приднестровской ситуации.

 

- Вы считаете, что этот союз может предложить более эффективный вариант разрешения конфликта?

 

Нет. Тут вряд ли подходит слово «эффективный», просто это будут другие сценарии. Во-первых, если этот союз будет иметь перспективы, то политика относительно Приднестровья будет различаться от той политики по отношению к Приднестровью, которая координировалась Россией и Украиной до 2004 года. Во-вторых, особый политический сценарий союза «Украина-Грузия-Молдавия» относительно Приднестровья будет больше координироваться с объединенной Европой или с США, с возможным подключением интересов России, однако не на основе интересов России, а подключение интересов России в контексте более широкой платформы интересов Европы, США, включая интересы союза трех. Стоит только Украине перекрыть контрабандные потоки, идущие через Приднестровье или в Приднестровье, ввести те или иные формы экономической блокады, чтобы уже поставить на грань испытаний и кризиса политический режим Тирасполя и тем самым изменить баланс соотношения сил не только вокруг Приднестровья, но и в Восточной Европе, и в западной части постсоветского региона в целом.

 

- Если сравнить цели и назначение таких союзов, как НАТО, ЕС и СНГ, вы могли бы как-то соотнести цели союза трех стран с задачами этих структур .

 

Если такой союз состоится, то это можно ставить точку в не совсем блистательной истории и карьере структуры СНГ. Союза независимых государств уже не будет. Это будут союзы различных политических режимов, политических систем на постсоветском пространстве с формированием межгосударственных отношений. А если еще к этой тройке подключится Польша, то можно будет говорить об особой восточно-европейской подсистеме международных отношений без участия России. Безусловно, такого рода новые союзы, они в большей степени являются переходными формами к большей интегрированности в новую общую политику ЕС в том числе и в Восточной Европе, и на постсоветском пространстве. Конечно же, это может стать и определенным дополнительным ресурсом новой миссии НАТО. Без включения этих государств в НАТО сам союз трех, союз проевропейских демократически ориентированных государств является своеобразным восточным приложением, восточно-европейским минидвойником НАТО без необходимости сейчас решать вопросы о вступлении их в НАТО и, тем самым, создавать поле напряженности между Россией и Североатлантическим альянсом. С другой стороны, это можно рассматривать как определенную «фито-санитарную» зону между Европой и Россией, учитывая, что Европейский Союз заинтересован в том, чтобы создавать в своих лимитрофных зонах большую стабильность. Однако, на мой взгляд, если сегодняшние политические режимы в Грузии и в Украине являются революционными, то в той или иной степени волны революционной нестабильности будут исходить из Киева и Тбилиси и распространяться на всем постсоветском пространстве. Так что здесь несколько революционный и тираноборческий пафос новых киевских и грузинских элит во многом не совпадает с задачами примирения и стабилизации Евросоюза в лимитрофных зонах.

 

- Как вы считаете, при каких условиях возможно вступление России в этот союз?

 

Можно предположить и такой сценарий. Но что там делать России? Это, во-первых. Во-вторых, на каких условиях. В-третьих, сам этот союз есть в определенной мере вызов лидерству России на постсоветском пространстве. Но самым главным дезинтеграционным фактором между Россией и вот этим триумвиратом стран является то, что у них разные политические ориентации и разная природа политических режимов. Могут быть отношения между государствами вполне прагматичными, кстати, и реалистичными, однако политические системы в этих трех странах и политическая система России и ряда других постсоветских государств значительно различаются, и это делает страны как совокупности государственных, политических, идейных ориентаций и отношений более различающимися, нежели совпадающими и интегрирующимися. Так что, как государство Россия может иметь отношения с этим союзом и с этими странами по отдельности, однако о формах политического союза, тем более, идеологического союза, речь идти  не может.

 

- Как вы лично относитесь к такому проекту?

 

Я считаю, что Украина – новое постреволюционное государство и новая европоориентирующаяся элита Украины должна искать новые формы своей внешней политики и плацдармы внешнеполитического присутствия. Нельзя новой постреволюционной власти выбирать себе ложные дилеммы – либо Европа, либо Россия – и реанимировать внешнеполитический курс начала 90-х годов – интеграция в Евросоюз, в НАТО и так далее. То, что было возможно еще и нужно в начале 90-х годов вряд ли годится для сегодняшней ситуации как в Европе, на постсоветском пространстве, так и в мире. Поэтому Украина должна искать новые формы международной идентичности, не привязывая себя жестко к тем или иным интеграционным центрам и не обрекая себя на роль пассивного объекта интеграционной и геополитической конкуренции. Украина должна формировать свои зоны политического лидерства, в том числе внешнеполитического лидерства, опираясь на однородные политические ориентации, однородность в происхождении элит и однородность политических режимов. Однако, безусловно одно: будет ли этот союз или не будет, будет ли входить Россия или не будет, нам необходимо различать политические формы союза от межгосударственных отношений. И мое пожелание, чтобы отношения между политическими элитами, политически родственными элитами и политическими режимами не перечеркивали прагматизм межгосударственных отношений. Поскольку политический режим и политическая элита функциональны тогда, когда они оформляют достаточно сильные и конкурентоспособные государства, которые невозможны без тех или иных форм партнерства с другими государствами в одном регионе или в сопредельных регионах.

 

То есть, вы «за» такой союз?

 

Я, может быть, «за», но я за то, чтобы были такие союзы, но против того, чтобы они использовались в каких-то больших играх, какой-то большой контригре более сильными и более весомыми игроками. Эти формы должны быть не жесткими, а должны координировать текущую экономическую и политическую конъюнктуру в рамках небольшого нового субрегиона. В конце концов, был неплохой опыт Вышеградской четверки. И если бы не однозначная жесткая ориентация этих стран, центральных и восточно-европейских стран на Евросоюз, то опыт Вышеградской четверки мог бы быть достаточно убедителен для внутренней и внешней политики этих стран. Я думаю, что украинской внешней политике не стоит замыкать себя только лишь на однозначные интеграционные тренды, тем самым в той или иной степени выбирая ведомую роль, а не ведущую. Украина должна поискать собственную игру на собственный интерес в рамках субрегионов, формирующихся на постсоветском пространстве.

 

Кремль.Орг, 5 марта 2005 года

 




Предыдущие материалы из раздела
Развод по-украински
18.07.2006, 19:08
Последние события в Киеве из Москвы представляются неким хаосом. Может быть, потому, что в России их некому пока адекватно описывать. Даже по недавно ...
Конституция – это политическое тело государства, и оно должно иметь свои органы
03.07.2006, 16:52
В последнее время все чаще ведутся разговоры о том, что нынешняя Конституция Украины 1996 года устарела и ее надо менять. Так ли это? Бесспорно, ...
Проход по минному полю с преследователем за плечами
30.06.2006, 13:18
«Оранжевое» парламентское большинство наконец-то создано. Но ситуация в украинском политикуме остается крайне сложной и оттого интересной. О том, ...
ГУАМ всегда будет дополнительным институтом к СНГ
22.05.2006, 15:20
22 мая в Киеве пройдет саммит союза государств Грузия, Украина, Азербайджан и Молдавия (ГУАМ). О саммите рассказывает Вадим Карасев, директор ...
Мороз не стоятиме на заваді Тимошенко-прем’єрові
19.05.2006, 15:20
Директор Інституту глобальних стратегій Вадим Карасьов говорить про причини затягування часу з боку ”Нашої України” та впевнений, що на сьогодні її ...
«Вторая пятерка – не аутсайдеры».
12.05.2006, 16:44
Политолог и главный политтехнолог партии «Виче» Вадим Карасев утверждает, что проведенной избирательной кампанией доволен. Хоть политическая сила и ...
Мониторинг

Мониторинг