В декабре-январе в Украине разразился парламентский кризис, который не преодолен до настоящего времени. Состоялся раскол оппозиции на непримиримых («Наша Украина», БЮТ, СПУ) и примкнувшей к парламентскому большинству КПУ, в результате чего увеличились шансы на прохождение конституционной реформы и изменилась конфигурация сил в Верховной Раде.

Основным внешнеполитическим трендом двух первых зимних месяцев стал конфликт между официальным Киевом и Парламентской Ассамблеей Совета Европы и принятие жесткой резолюции ПАСЕ в отношении Украины.

Политическая реформация – отложенная реальность или руководство к действию?

Ключевым событием обозначенного периода стало голосование в Верховной Раде 24 декабря за законопроект №4105 о внесении изменений в Конституцию Украины. Это событие привело к ряду политических последствий, значение многих из которых в полной мере можно будет оценить лишь по истечении времени.

Это голосование стало, по сути, первым зримым подтверждением того, что Украина вступила в период политической реформации. Сегодня пока еще сложно говорить о том, каким именно будет институциональный профиль политической системы, каким образом будут перераспределены объемы полномочий и компетенции между Президентом, Верховной Радой и Кабинетом министров, сколько времени понадобится на выработку общеприемлемой парадигмы реформирования. Это детали, которые будут отшлифовываться по ходу политического процесса.

Но уже сейчас можно говорить о том, что конституционная реформа приняла необратимый характер, даже вне зависимости от судьбы законопроекта №4105 или от того, кто станет следующим главой государства. Равно как можно предположить, что структура власти в ближайшем будущем, возможно – после  октября 2004 года, уже не будет столь “линейно-вертикальной”, а трансформируется в гораздо более сложную систему политических согласований и урегулирований, где в принятии важнейших решений будет участвовать большее чем сейчас количество субъектов.

Если же рассматривать более краткосрочную перспективу, то голосование 24 декабря закрепило давно начавшийся процесс фрагментации парламентской оппозиции на блок фракций, который можно условно назвать «непримиримыми» (НУ, БЮТ, СПУ) и фракцию коммунистов, выступающих в последнее время в ситуативной связке с большинством.

Кроме того, в течение прошедших двух месяцев власть несколько ухудшила свои позиции, допустив ряд просчетов. К ним можно отнести сомнительный в плане процедуры способ голосования за законопроект №4105 24 декабря, ряд коллизий вокруг экономической политики (ситуация вокруг размера минимальной заработной платы, ситуация вокруг законопроекта №4000-1, касающегося акцизов, профанация с повышением пенсий), конфликт с Советом Европы. Это те уязвимые болевые точки, которые оппозиция будет использовать в полной мере в публичном пространстве для критики власти, в результате чего она будет вынуждена распылять силы и внимание и окажется в положении обороняющейся стороны, что для власти является крайне дискомфортным состоянием.

Что касается прогноза развития политической ситуации в 2004 году, то ближайшее время уйдет на разблокирование работы парламента и прояснение перспектив внесения изменений в Конституцию. Здесь следует учитывать, что природа нынешнего парламентского кризиса выходит далеко за рамки предвыборных проектов ведущих политических сил на этот год. Поэтому вопрос реформы уже перестал быть вопросом борьбы за власть в 2004 году. Проблема носит более глубокий и долгосрочный характер.

Жесткая борьба идет за институциональный формат политической системы с прицелом на 2006 год и позднее. Структурированные элитные группы (как интегрированные бизнес-политические объединения, так и организационно сильные политические партии) все четче осознают, что реализация конституционной реформы является стратегической перспективой их выживания и дальнейшего развития, а также эффективным способом страховки от политических и экономических рисков. В особенности рисков, связанных с ротацией высшего должностного лица. В этой связи стоит отметить, что сиюминутное восприятие конституционной реформы сегодня как раз является слабым местом правоцентристских оппозиционных сил, ведь парадокс ситуации в том, что судьба политической реформы может оказать гораздо большее влияние на 2006 год, нежели на 2004.

Тем более, что сегодня уже просматривается общий рисунок избирательной кампании, в которой основными действующими лицами станут Виктор Ющенко, который будет себя позиционировать как «кандидат масс» и политическая фигура выдвинутая властью, которая займет нишу «кандидата элит». Это станет главной идейной осью электоральной конкуренции, ключевой линией противостояния.

Вероятная победа Виктора Ющенко в сочетании с возможным принятием жесткой пропорциональной схемы выборов в парламент приведет к тектоническим сдвигам в партийном пространстве, в частности, ускорит формирование левоцентристской оппозиционной коалиции. На базе «Нашей Украины» возникнет интегрированная правоцентристская партия, которая определенное время будет выполнять роль партии власти и цементирующего ядра парламентской провластной коалиции. В этом случае размытый внеидеологичный центр, который от центробежных тенденций сегодня удерживает лишь административный поводок, попросту исчезнет и структура политико-партийного поля приобретет более рельефный биполярный вид.

Коалиционный путь к успеху Виктора Януковича

Одним из главных признаков начала периода политической реформации в Украине можно считать и феномен «коалиционного правительства» Виктора Януковича. История его создания символизировала отход от принципа применения технократических команд в системе исполнительной вертикали. Безусловно, торги и кулуарная борьба за должности в Кабинете министров имели место при формировании каждого нового состава, однако в случае с правительством Януковича это впервые было вынесено на публичный уровень и закреплено в соответствующих договоренностях.

Кабинет Януковича стал одним из продуктов большого «пакетного» соглашения по разделу власти в стране. Это во многом определило тактику и стратегию премьера, а также политический профиль правительства. По сути, Кабинет министров стал официальным представительством парламентского большинства в исполнительных органах власти и важным механизмом политической консолидации режима в предвыборный период.

Однако коалиционные подходы к формированию кабинета имели одно важное и не совсем приятное для Виктора Януковича следствие. Правительство оказалось в некотором роде заложником сложной «мозаичной» конфигурации и идеологической эклектичности парламентского большинства, а сама система фракционных квот привела к тому, что премьер-министр располагает крайне ограниченными возможностями принятия кадровых решений. По той причине, что практически любая ротация состава правительства исходящая от премьера несет в себе потенциальные риски парламентского и шире – политического кризиса, поскольку вполне может повлечь за собой пересмотр «пакетных» договоренностей и дестабилизацию политической ситуации.

Из этой схемы не выбиваются ни молниеносная отставка вице-премьера по ТЭК Виталия Гайдука 5 декабря, ни отставки министра экономики и по вопросам европейской интеграции Валерия Хорошковского, министра промполитики Анатолия Мялицы и министра аграрной политики Сергея Рыжука, последовавшие 11 января. Во-первых, окончательные решения во всех случаях принимал лично Президент. Во-вторых, был сохранен политический баланс: на место вице-премьера по ТЭК был назначен один из лидеров донецкой группы Андрей Клюев, и вновь по квоте СДПУ(о). Были сохранены квоты и при назначениях на остальные должности.

Если отставки Мялицы и Рыжука прошли, в общем-то, буднично, то уход Хорошковского и последовавшая громкая отставка с поста главы Госкомитета по предпринимательству и регуляторной политике Инны Богословской обнажили существующие идеологические и, наверное, даже мировоззренческие, противоречия внутри правительства. Основной причиной ухода называют методы работы первого вице-премьера и по совместительству министра финансов Николая Азарова.

Многие эксперты и аналитики выдвинули версию о спланированной спецоперации Виктора Пинчука, с которым связывают бывших лидеров «озимых», направленной на дискредитацию не только лично первого вице-премьера, но и экономического курса и интеллектуального потенциала правительства в целом. А также на дискредитацию возможного кандидата в президенты Виктора Януковича.

Однако здесь стоит обратить внимание на несколько важных моментов.

Во-первых, и Хорошковский и Богословская с уважением отзывались и о коллегах по Кабмину и о премьер-министре.

Во-вторых, в предвыборном контексте Виктору Януковичу достаточно выгодна ситуация, когда негатив в отношении правительства концентрируется на отдельных одиозных личностях, при этом оставляя его репутацию практически незапятнанной.

В-третьих, это можно рассматривать как конфликт управленческих поколений, не имеющий собственно политической подеплеки.

Что касается перспектив правительства в наступившем году, то здесь следует отметить, что узкие возможности кадрового маневра и политические обязательства перед парламентским большинством, как это ни парадоксально, способствуют достаточно устойчивому положению правительства. Вряд ли в апреле 2004, по истечении года со времени утверждения программы действий Кабмина, Верховная Рада отправит правительство в отставку. У оппозиции для этого при всем желании не хватит голосов. Позиция же большинства во многом будет определяться позицией Леонида Кучмы, а она уже известна. Кроме того, с точки зрения политической целесообразности смена правительства в год избирательной кампании невыгодна по ряду причин.

Во-первых, она, скорее всего, будет означать нарушение хрупкого «коалиционного» баланса, выстроенного Президентом в своем окружении и его переформатирование.

Во-вторых – поставит власть перед необходимостью найти хотя бы адекватную по политическому весу и влиянию замену, которая бы устроила все ведущие бизнес-политические группы.

В-третьих, отставка кабинета Януковича может спровоцировать донецкую группу на непредсказуемое политическое поведение, поиск новых союзников и выстраивание новых альянсов и коалиций.

Что касается личных перспектив действующего премьера, то можно отметить, что постоянное откладывание решения о кандидате в президенты от правящей элиты привело к фактической безальтернативности фигуры Виктора Януковича. Проблема сегодня в большей степени заключается в том, удастся ли власти сформировать коллективный предвыборный проект и каковым будет окончательное решение Леонида Кучмы о третьем сроке. В случае отказа Президента баллотироваться еще раз, Виктор Янукович имеет наиболее высокие шансы на то, чтобы стать консолидированным «кандидатом элит». Тогда останется лишь согласовать конкретные обязательства донецких в случае победы премьера в избирательной кампании перед остальными группами, которые составят предвыборный пул, в первую очередь, конечно же – перед социал-демократами и трудовиками.

Подводя промежуточные итоги, можно признать эксперимент с коалиционным Кабинетом министров наполовину удавшимся для власти. С одной стороны, придерживаясь формальных подходов, правительство все же было квазикоалиционным, поскольку не являлось проводником программных положений коалиции победителей. С другой, свою «специальную» миссию нынешний Кабмин выполнил – сохранил политический баланс внутри конструкции власти и взрастил более-менее конкурентоспособного кандидата от властных элит на выборы-2004.

Внешняя политика

В январе обострились взаимотношения между официальным Киевом и Советом Европы. Причиной послужили итоги очередного мониторинга политической ситуации в Украине со стороны представителей Парламентской Ассамблеи СЕ Ренате Вольвенд и Ханне Северинсен, а также их заявления о «конституционном кризисе» в стране. В ответ украинский МИД выдал резкое по тональности заявление о «вмешательстве во внутренние дела Украины». Логической развязкой ситауции стало принятие 29 января резолюции ПАСЕ по украинскому вопросу, в котором выражена серьезная обеспокоенность Совета Европы политической ситуацией в Украине и сформулирована угроза в случае продолжения нелегитимных конституционных изменений поставить вопрос о приостановлении членства Украины в Совете Европы.

Стоит отметить, что резолюция ПАСЕ имеет рекомендательный характер и не обязательна для исполнения, однако следует учитывать, что исключение Украины из Совета Европы, несмотря на заявления многих политиков, может иметь далеко идущие последствия. Речь идет не столько о конкретных экономических потерях, сколько об имиджевом и геополитическом ущербе, который может быть причинен Украине и ее стратегическим перспективам в Европе.

Конечно, резолюцию можно расценить как давление на киевские власти и стремление экстраполировать позицию европейской бюрократии на предвыборную ситуацию в Украине, где у них, несомненно, существуют собственные интересы и предпочтения. Но можно расценивать и как настойчивые требования к партнеру соблюдать взятые на себя обязательства.

Безусловно, Совет Европы – это не столь влиятельная организация как Евросоюз или НАТО, и не столь стратегически важная для Украины. Но членство в Совете Европы само по себе является в некотором смысле символом принадлежности к европейской семье цивилизованных народов, по сути – пропиской в общеевропейском доме. Кроме того, следует учитывать, что официальный Киев пока что не дезавуировал неоднократно заявленный внешнеполитический приоритет – членство в Европейском Союзе. Понятно, что в случае приостановления членства Украины в СЕ перспективы вступления в Евросоюз откладываются на неопределенный срок. Также, четкие и недвусмысленные сигналы получит и бизнес-сообщество Европы, что не может не отразиться на экономических связях как украинского государства, так и представителей украинского бизнеса с европейскими партнерами.

В то же время логика поведения украинских властей, которая может быть непонятной за пределами Украины, внутри страны выглядит достаточно прозрачной. Сегодня перед Украиной, в отличие от периода десяти-двенадцатилетней давности, актуальны три внешнеполитические повестки – российская, американская и европейская. При этом правящая элита сегодня вряд ли способна сделать долгосрочный внешнеполитический выбор, поскольку сконцентрирована на решении краткосрочных внутриполитических задач. Однако после обновления легитимности или смены элит в октябре 2004 года, Киеву этот выбор все же придется сделать. В Европе понимают, что приход к власти, скажем, Виктора Ющенко, существенно повысит шансы вовлечь Украину в европейскую орбиту. И хотя Европа сегодня поделена на условные сферы влияния (франко-германского альянса и англосаксонской коалиции), вполне очевидно, что выбор Ющенко-президента будет осуществляться в рамках западного цивилизационного вектора.

В случае, если правящей группе удастся сохранить власть, возможны различные, в целом менее благоприятные для Европы варианты – от следования Украины в фарватере неоимперской политики России до объявления «переходного» нейтралитета на 15-20 лет.

Если говорить в общем, то вследствие конфликта с Советом Европы украинская власть проиграла, поскольку трудно понять ее агрессивную модель поведения. Даже учитывая наблюдаемый в последние пару-тройку лет внешнеполитический крен в сторону России. Ведь Совет Европы не представляет из себя какую-то коллективную альтернативу отношениям с РФ, в отличие от таких международных организаций как Евросоюз (экономическая альтернатива ЕЭП) или НАТО (военно-политическая альтернатива ОДКБ).

Визит Владимира Путина в Украину 23-24 января проходил как раз на фоне разворачивающегося кризиса в отношениях Киева и Страсбурга. Ожидалось, что президенты двух стран подпишут ряд стратегически важных соглашений, преимущественно в энергетической сфере. К этой мысли подталкивало и наличие в составе российской делегации большого количества крупных бизнесменов. Впрочем, итоги визита зафиксировали полное отсутствие политических и экономических прорывов.

Скромность результатов (всего три подписанных документа не совсем президентского уровня) отчасти можно объяснить тем, что Леонид Кучма в ходе переговоров по газотранспотрному консорциуму и направлении использования нефтепровода “Одесса-Броды” учитывал как позицию США и Европы, так и политическую конъюнктуру в Украине. Вряд ли для кого-то секрет, что такие проекты как ГТК или реверс/аверс «Одесса-Броды» правящая элита рассматривает не только лишь как стратегические активы государства, но и как инструментарий для достижения внутриполитических целей. Многие наблюдатели также считают, что пробуксовывание диалога по этим вопросам вызвано нежеланием российской стороны оказать более ощутимую поддержку Леониду Кучме в его возможных притязаниях на третий срок.

Кстати, подобная позиция Путина, если она имеет место быть в действительности, выглядит вполне логично. Дело в том, что для современной России возможная смена элит в Украине не является критически значимым фактором при формировании основ внешней политик в отношении стран СНГ. Существуют более и менее приемлемые для нашего северного соседа сценарии развития событий в Украине, но тезис о глобальном участии России в украинской президентской кампании не более чем миф.

Вне зависимости от исхода украинской политической интриги Российская Федерация будет проводить в отношении нашей страны намеченную политику, имея для этого достаточно ресурсов и способов влияния на ситуацию – русскоязычное меньшинство, наличие лояльных политических сил, серьезное присутствие российского капитала (как корпоративного, так и государственного).

***

В целом, можно отметить, что политическая динамика идет по нарастающей, что вполне логично для предвыборного года. Помимо ситуации с конституционной реформой, еще одной политической интригой вполне могут стать дискуссии о модели пропорциональной системы выборов в Верховную Раду. Более того, решение этого вопроса может вызвать новые противостояния и разделительные линии в парламенте. Не исключено также, что в феврале будут приняты окончательные решения относительно важнейших геоэнергетических проектов – газотранспортного консорциума, его формата и состава участников и нефтепровода “Одесса-Броды”.