Начало ушедшей недели прошло по инерции под знаком «дела Колесникова», палаточного городка перед стенами Кабмина и антирепрессивной риторики «регионалов» и эсдеков. Протестный контекст усиливался намеченным на среду «съездом металлургов». Однако уже к середине недели (несмотря на некоторое усиление публично-протестной составляющей конфликта) политическая составляющая сценария постепенно размывается. По большому счету, в публичной сфере дело Колесникова стало борьбой двух трендов: майданизации конфликта - со стороны оппозиции, и его деполитизации и «криминализации» со стороны власти. В этот контекст вписывается и подчеркнуто затянутая реакция Президента, и акцентирование прерогативных полномочий силовой связки. Полем конфликтных и полу-конфликтных дискуссий стала Верховная Рада и экспертная среда.
Именно прецедентный характер дела стал причиной сильного протестного и публичного резонанса. Однако ресурс политизации криминальных сценариев исчерпывается, а апелляция к судам и правовая риторика напротив приобретают характер основных инструментов противостояния. Краткий вывод, который можно сделать сейчас, состоит в том, что постепенно власти удается перевести конфликт в судебную плоскость, а шаги оппозиции в русле освоения публично-майданной сферы, эксплуатируя дело Колесникова, по сути, становятся все более неадекватной рефлексией. Конфликт в очередной раз показал, что «административно – телевизионные» партии абсолютно неконкурентны в плоскости открытого гражданского позиционирования.
Несмотря на неоднозначность публичного резонанса, дело Колесникова создало мощный «прецедент равенства перед законом» публичных политиков высшего эшелона власти, а политико-публичный мандат перестает быть фактором правового иммунитета. Лишним подтверждением этому стал отказ суда в изменении меры пресечения Колесникову. Шоковое состояние и отсутствие де-факто реальных инструментов сопротивления со стороны старых элит дали власти возможность уже к концу недели существенно расширить (посредством масс-медиа) открытый список «клиентов» МВД и ГПУ. Кроме того, озвучена возможность силового привлечения к ответственности «не явившихся с повинной», что лишний раз подчеркивает размывание символического политического иммунитета представителей старой власти.
Не менее знаковый момент заключается в том, что данный прецедент практически никак не отразился во внешнеполитическом контексте. Практически «глухая» позиция Европы и США и отсутствие официальной реакции Москвы (на фоне масштабной контр-кампании в государственных СМИ) говорит о том, что действия власти получили достаточный запас международной легитимности. Запад не признает одиозных представителей старой власти субъектами не-теневого политического процесса. В таком контексте можно предполагать, что позиция Европейского суда в связи с жалобой Федура будет окрашена в мягкие обтекаемые полутона, максимальные претензии будут иметь процедурный характер. Символический карт-бланш, выданный новой власти Западом, таким образом, не будет пересматриваться.
Во внешнеполитической плоскости процессы развиваются в условном «поствашингтонском контексте»: период, прошедший с момента американского визита Ющенко характеризуется серией взаимных символичных контракций как со стороны Москвы, так и со стороны Киева. В этот контекст в качестве ключевых моментов вписывается встреча Путин – Шредер, польский визит Ющенко, перенос московского визита Тимошенко.
Очередной российский мессидж о возможности «обходного» энергопроекта и заявления Путина по поводу неприемлемости вхождения Украины в шенгенскую зону в виду того, что «здесь проживает семнадцать процентов российского населения» спровоцировали достаточно резкую реакцию украинского МИДа по поводу пребывания Черноморского флота России в Крыму.
В свою очередь, визит Виктора Ющенко в Польшу еще раз акцентировал украино-польские приоритеты в сфере общих энергетических проектов (реализация проекта нефтепровода «Одесса – Броды – Плоцк - Гданськ», возможность поставок туркменского газа в Европу, газовый консорциум), упорядочивания восточноевропейской системы безопасности (урегулирование Приднестровского конфликта), и совместных гуманитарно-экономических проектов в Ираке. Варшава в очередной раз подтвердила взятую на себя роль евролоббиста Украины. В свою очередь, Киев обозначил свою заинтересованность в участии Польши в апрельском саммите ГУУАМ.
В контексте будущего саммита ГУУАМ стоит отметить два момента. С одной стороны, Узбекистан отказался от участия в нем и таким образом сместился в лагерь сторонников «модернизации СНГ». С другой стороны, Киев стремится (принимая во внимание объективную «американскость» проекта) обеспечить его евролегитимность и евротранзитный статус, расширяя круг младоевропейских партнеров-наблюдателей.
Отмена же визита Тимошенко в Россию (помимо внутриполитического подтекста и неподготовленностью экспертных пакетов договоренностей) может объясняться и необходимостью Киева взять своеобразный тайм-аут, поскольку концептуальные основы новых отношений остаются неопределенными. И информационную акцию «размолвка Ющенко и Тимошенко», стартовавшую, по сути, в России, стоит рассматривать в тесной связи с внешнеполитическим контекстом ушедшей недели.
На ушедшей неделе снова явно обозначились ключевые конфликтные линии, связанные с принятием/откатом политической реформы. Здесь стоит отметить как мессиджи со стороны Секретариата Президента о несовершенстве и потенциальной опасности имплементации реформы, так и позицию Юлия Тимошенко (пожалуй, первую с момента назначения), которая в интервью «Зеркалу Недели» назвала существующий законопроект катастрофой. В свою очередь, лидер социалистов озвучил бескомпромиссную позицию по вопросу возможности «отката».
В политреформистской плоскости можно рассматривать и давно ожидаемое назначение Валентины Семенюк главой ФГИ. Власть стремится завершить реализацию кадрового пакта с социалистами и закрыть кадровые обязательства. Вполне закономерно, что лично Александр Мороз в случае попыток отката результатов сепаратного пакетного голосования автоматически становится оппозиционером и в то же время получает риски, связанные со смещением в нишу коммунистов и эсдеков, которые будут активно оппонировать новой власти. Параллельно Мороз постепенно утрачивает и роль основного модератора дела Гонгадзе, в котором обозначилось российское направление, отмеченное на прошедшей неделе приездом «людей Березовского» и передачей «пленок Мельниченко» украинской прокуратуре.
Власть, судя по всему, готовится к возможному выходу социалистов из неформального провластного пула, одновременно обеспечивая максимальную увязку СПУ властными постами. Ставка в данном случае может делаться на формирование групп социалистов «во власти» и социалистов «вне власти». В таком контексте оппонирование по реформе станет делом Мороза и «людей Мороза», при гипотетической возможности формирования группы «людей Ющенко» в СПУ.
В политреформистском контексте стоит отметить и актуализацию реформы административной. Инициативы ушедшей недели можно рассматривать в русле предвыборной ротации и ослаблении влияния региональных элит на электоральную игру, модернизации и удешевления центральной власти. Но кроме всего прочего, активность власти в этом направлении можно рассматривать и как формирование тренда «своего варианта реформы», альтернативного реформистского сценария, предполагающего с одной стороны выхолащивание (пересмотр и модернизация проекта политреформы), с другой - «замещение» политической составляющей административно-территориальной и «самоуправленческой» прагматикой.
Руслан Бедрик
