В политическом смысле июль оказался четко разделенным на два временных промежутка – до 11 июля и после. Первая декада месяца прошла под знаком острого противостояния в Верховной Раде по процедуре направления в Конституционный Суд законопроектов об изменениях в Конституцию Украины. В течение второй половины июля элиты держал в напряжении непрерывный процесс кадровых ротаций в высших эшелонах исполнительной власти. Внешнеполитические коллизии июля сосредоточились вокруг эксплуатации нефтепровода Одесса – Броды и очередного саммита ГУУАМ.
Реформа: перезагрузка
День 11 июля стал поворотным пунктом в политическом триллере под названием “Конституционная реформа”. С одной стороны, беспрецедентное консолидированное голосование позволило разрешить вспыхнувший парламентский кризис, готовый перерасти в кризис общеполитический. С другой – депутатский корпус фактически переложил ответственность за политическую реформу на Конституционный Суд. Во всяком случае – на данном этапе.
Кроме того, уже можно говорить, что президентская кампания не только стартовала, но и приобрела необратимый характер. Необратимый в том смысле, что почти наверняка выборы пройдут осенью 2004 года. Поскольку технически, даже при самом благоприятном раскладе, окончательное голосование по законопроекту (или законопроектам) о внесении изменений в Конституцию Украины может состояться не ранее весны 2004 года. К этому времени прояснится список персоналий, которые будут принимать участие в выборах главы государства, ведущие политические силы страны сделают свои ставки и вопрос конституционной реформы в значительной степени утратит свою актуальность для элит.
Если депутаты с легким сердцем ушли на каникулы, то для Леонида Кучмы политический сезон после 11 июля продолжился. Президент не смог реализовать в парламенте выгодную для себя процедуру отправки законопроекта в КС, и, судя по всему, решение Верховной Рады отправить оба законопроекта по реформе без утверждения простым большинством в 226 голосов нарушило предполагаемый алгоритм дальнейших действий президентской команды.
Леонид Кучма оказался перед необходимостью проведения быстрых и убедительных контрмероприятий. Первым серьезным ответом на вызов парламента стало жесткое и принципиальное намерение главы государства отозвать свой законопроект из Конституционного Суда. Это говорит о том, что Президент понимает: после того, как 400 (!) народных депутатов достигли процедурного консенсуса, отличного от президентского мнения, он вряд ли сможет в дальнейшем безусловно рассчитывать на успешные политические действия на парламентской площадке, равно как и на безоговорочную поддержку парламентского большинства по всем важным вопросам.
Это привело главу государства к решению о расширении зон политической борьбы и активизации новых площадок политического процесса. Наиболее ярко это выразилось в кадровых перестановках второй половины июля. Однако подробнее об этом ниже.
Пока же можно утверждать, что шансы Леонида Кучмы продлить свои полномочия путем пролонгации либо баллотирования на третий срок свелись к минимуму. Не исключено, что демонстративно отзывая свой законопроект из Конституционного Суда, Президент подает успокаивающие сигналы украинским элитам (в большей степени – оппозиции) и международному сообществу о том, что твердо намерен реализовывать тот или иной сценарий политической преемственности исключительно легитимным способом.
Упомянутые выше варианты возможны теперь, пожалуй, только лишь в случае вынесения на всенародный референдум президентского законопроекта о поправках к Основному Закону либо новой редакции Конституции. В ближайшее же время Леонид Кучма, скорее всего, сосредоточится на выборе наиболее оптимального варианта из всех оставшихся стратегических сценариев. И, по нашему мнению, наиболее активные усилия Президента могут быть сосредоточены на продвижении парламентского варианта конституционной реформы. Мотив в данном случае очевиден – нет президента наделенного сверхполномочиями, следовательно, снижается значимость персонифицированной преемственности власти.
При отсутствии персональной альтернативы Виктору Ющенко выход можно найти в изменении объема компетенции и полномочий институтов власти в стране. То есть – предложить альтернативу институциональную, и выстроить систему базовых площадок, на которых привилегированные (сегодня) элиты смогли бы перегруппироваться и переждать возможную смену власти с минимальными потерями.
Такой вариант предоставил бы в руки Леониду Кучме еще, по меньшей мере два, важнейших политических козыря.
Во-первых, Президент при всяком удобном случае имел бы возможность аппелировать к общественному мнению, справедливо акцентируя внимание на том, что он отозвал свой законопроект, снял все возможные преграды и отныне вся полнота ответственности за проведение реформы ложится на парламент.
Во-вторых, подобный ход событий практически неизбежно внесет раскол в ряды оппозиции. Виктор Ющенко почти стопроцентно будет блокировать реформу. Александр Мороз наверняка будет ее продвигать. К нему, скорее всего, присоединятся коммунисты, для которых переход к парламентско-президентской форме правления означает появление реальных перспектив соучастия во власти.
Даже если наши предположения окажутся верны и ставка будет сделана на реформу, безусловно, что параллельно будут вестись интенсивные поиски преемника на пост главы государства, поскольку, как мы уже говорили выше – законопроект по реформе может быть проголосован не ранее весны 2004 года и далеко не факт, что он наберет необходимые 300 голосов.
Реализация элитного проекта “Преемник” осложняется двумя немаловажными обстоятельствами.
Первое. Властные элиты, по видимому, не способны выдвинуть из своей среды фигуру, способную конкурировать в электоральном поле с Виктором Ющенко.
Второе. В окружении Президента крайне тяжело найти кандидата не входящего в ведущие бизнес-политические корпорации Украины либо в той или иной степени не заангажированного одной из них.
По большому счету, есть только один политик, более-менее равноудаленный от всех бизнес-политических групп. Это – спикер ВРУ Владимир Литвин. Однако далеко не факт, что он выберет журавля в небе и вступит в президентскую гонку. Вполне возможно, что он предпочтет гарантированную синицу спикерского кресла.
С одной стороны, председателя ВРУ может поддержать и большинство и даже часть оппозиции. С другой – у него сегодня недостаточно высокий рейтинг и неопределенные перспективы его наращивания. Кроме того, даже если Владимир Литвин примет твердое внутреннее решение попробовать свои силы в президентских выборах, то его публичное объявление он будет оттягивать до последнего момента, что будет играть на руку Виктору Ющенко.
Делать публичное заявление и начинать рейтинговую работу спикеру имеет смысл не позднее осени 2003 года, но и в этом случае шансы на победу невелики. Ситуация для сценария “преемник” патовая, потому что в формате открытой и публичной конкуренции лидер НУ имеет инсайдерскую позицию.
Еще один крайне важный момент. От кого будет выдвигаться преемник. Если его благословит лично Президент, то преемник неизбежно абсорбирует весь протестный потенциал электората и накопленный действующим политическим режимом негатив.
Если процедура выдвижения будет осуществляться центристскими элитами, то неизбежно возникает вопрос – сможет ли раздробленное фрагментированное президентское окружение, квинтэссенцией которого является парламентское большинство, и функционирование которого поддерживается жестким зонтиком административного ресурса, выдвинуть консолидированную фигуру?
Однако остается еще подвариант “Преемник – Виктор Ющенко”.
В ситуации, когда станет окончательно понятно, что конкурентоспособной альтернативы лидеру “Нашей Украины” нет, Леонид Кучма может попросту возглавить процесс прихода Виктора Ющенко на президентский пост. То есть получить необходимые гарантии, лично проконтролировать выборы, параллельно заручиться поддержкой и заверениями в будущей личной безопасности со стороны западных лидеров.
Однако личные гарантии далеко не стопроцентно подразумевают гарантии окружению Президента, его политической команде, бизнесу и так далее. Кроме того, Леонид Кучма привык играть самостоятельно, навязывать свою игру, а не играть в ту игру, которую ему навязывают. То есть, по сути, это будет пораженческий сценарий для Президента и это все будут понимать.
Политические действия власти осенью-зимой 2003 года, скорее всего, дадут окончательный ответ на вопрос – какой именно сценарий будет взят на вооружение Леонидом Кучмой и лояльными к нему элитами и хватит ли у Президента ресурсов для того, чтобы навязать свой сценарий осеннего политического сезона.
Круговорот кадров в украинском истэблишменте
Вторая половина июля была отмечена интенсивными кадровыми ротациями – самыми масштабными с ноября 2002 года. Очевидно, что перестановки имеют как минимум двойное назначение.
Во-первых, это ответы власти на политический (парламентское голосование по реформе) и экономический (июньский продовольственный кризис) вызовы.
Во-вторых, кадровые изменения можно рассматривать как подготовительные мероприятия власти к осеннему политическому “экшену”, как попытку оптимально расставить фигуры на доске к началу следующей, возможно – решающей, партии.
Однако в назначениях очень четко ощущается дефицит и легких и, тем более, тяжелых фигур. Президент, попав в цейтнот, стремится выиграть политический темп и кадровое качество за счет рокировок одних и тех же, давно примелькавшихся фигур.
Возникает резонный вопрос – а кто из политических тяжеловесов выиграл в результате последних изменений?
С одной стороны, назначения новых губернаторов в пяти областях можно рассматривать как кадровую победу Виктора Януковича. Ведь три из них сняты непосредственно по представлению премьер-министра, который во всеуслышание обещал, что виновные в продовольственном кризисе будут названы поименно.
В какой-то момент сложилось впечатление, что выводы ограничатся порицанием аграрному блоку правительства и увольнениями руководителей среднего звена – глав и замов нескольких государственных комитетов и рядом заместителей губернаторов, отвечающих за состояние дел в агропромышленном комплексе.
Однако Янукович сделал довольно неожиданный, и, вместе с тем, эффектный ход. Воспользовавшись конституционным правом, закрепленным в 118 статье Основного Закона Украины, премьер-министр подал Президенту представление на увольнение трех губернаторов – Евгения Томина (Полтавская область), Теофила Бауэра (Черновицкая область) и Николая Швеца (Днепропетровская область).
Леонид Кучма молниеносно удовлетворил представление, попутно сняв и главу Запорожской облгосадминистрации (из-за совмещения Евгением Карташовым губернаторского и мэрского постов).
Оперативность Леонида Кучмы породила среди экспертного сообщества версию, в соответствии с которой Президент лично составил список губернаторов не справивишихся со своими обязанностями во время продовольственного кризиса, а премьер лишь озвучил его по итогам заседания правительства.
Версия выглядит вполне правдоподобной, поскольку в силу различных соображений такое развитие событий выгодно и Виктору Януковичу и Леониду Кучме.
Янукович заработал себе немало дополнительных баллов в публичном плане. Обещание персонифицировать ответственных за продовольственный кризис выполнено, президент продемонстрировал солидарную с главой правительства позицию. Кроме того, поддержан столь тщательно выстраиваемый в глазах общественного мнения имидж премьера, как человека который “сказал – сделал”.
Президент и его (два) “Я”
Однако можно ли квалифицировать назначение новых губернаторов как безусловную победу Виктора Януковича? Беспрецедентный в украинской политической практике ход премьера принес ему ряд тактических побед. Во-первых, из Кабмина ушел Владимир Яцуба, с которым у главы правительства был давний аппаратный конфликт. А во-вторых, и новые, и старые губернаторы получили недвусмысленный сигнал, что их судьбы зависят не только от Президента, но и, отчасти, от премьер-министра. Поэтому областные номенклатуры и региональные элиты отныне будут в гораздо большей степени учитывать позицию Виктора Януковича.
При этом, конечно, рано говорить, что глава правительства одержал стратегическую победу либо закрепил за собой статус “преемника”. Более того, его дальнейшая политическая эволюция может быть тесно связана с нынешними назначениями.
Ключевым из них является назначение днепропетровским губернатором Владимира Яцубы. Это означает, что стратегически важную в политическом и бизнесовом отношении область Леонид Кучма взял под личный контроль.
Владимир Яцуба не только родственного с Президентом днепропетровского происхождения, он из той не столь многочисленной когорты элитных тяжеловесов, о которых можно сказать, что они преданы исключительно Леониду Кучме и никому больше.
Также уместно будет вспомнить, что не далее как в начале лета Яцуба стал главой наблюдательного совета ГАК “Украинские полиметаллы”. Это немаловажный фактор, учитывая промышленный профиль региона и специфику преобладающих в нем предприятий.
Здесь можно выдвинуть и следующую версию. Владимир Яцуба может быть одним из резервных вариантов Президента в большой политической игре под названием “поиск преемника”. Конечно же, новый днепропетровский губернатор непубличная фигура. Заметим – пока. Деятельность во главе одной из крупнейших областей страны позволит осуществить публичную засветку и раскрутку Яцубы, провести социологические замеры на предмет его личного рейтинга и востребованности со стороны электората политика подобного плана.
Кроме того, продемонстрировав эффективность в управлении регионом, Владимир Яцуба вполне может стать одним из кандидатов на замену Виктора Януковича на посту главы правительства. Премьеры в Украине недолговечны, а судьба Януковича, по крайней мере до весны следующего года, исключительно в руках Президента. При этом не стоит забывать, что в случае, скажем, досрочных президентских выборов, которые вполне могут случиться аналогично российскому сценарию месяца за два-три до намеченной даты, обязанности главы государства исполняет как раз премьер-министр. Ну и некая фантастичность (по крайней мере – сегодня) данной версии лишь подчеркивает то обстоятельство, насколько сильно власть ощущает нехватку свежих кадров.
Наибольшие политические дивиденды из сложившейся ситуации смог извлечь Президент, который, воспользовавшись благоприятной конъюнктурой, произвел выгодные для себя кадровые ротации, вступив в игру в последний момент в качестве арбитра.
Необходимо отметить, что продовольственный кризис дал в руки Леониду Кучме неплохие козыри.
Во-первых, весь негатив сконцентрирован на центральных органах исполнительной власти и местных властях.
Во-вторых, накануне осеннего политического сезона у Президента открывается широкий коридор для кадровых комбинаций. При желании можно будет возложить ответственность на аграрный блок Кабинета Министров, глав облгосадминистраций и так далее и сохранить Виктора Януковича на посту главы правительства. Однако при необходимости можно будет расчистить площадку премьер-министра, столь удобную для старта в президентской кампании, под другую политическую фигуру.
Президент вновь пошел по излюбленному пути выстраивания новых балансов в своем окружении. На этот раз за счет кадровых назначений. Уход Яцубы и приход Анатолия Толстоухова в Кабмин усилит Виктора Януковича не только в проведении аппаратных комбинаций во вверенном ему хозяйстве, но и поспособствует укреплению политической связки “коалиционное правительство – парламентское большинство”.
Однако понимая, что центр тяжести власти в новой конфигурации несколько сместится в сторону Кабинета Министров, Леонид Кучма, несомненно, позаботится и о формировании необходимых противовесов.
Контроль над регионами Президент, как и раньше, оставляет за собой, не позволяя Викотру Януковичу продвигать на посты губернаторов лояльных к нему людей.
В этой ситуации на посту главы президентской администрации, во многом представляющей из себя альтернативный Кабмин, оказывается вновь востребован Виктор Медведчук
Кроме того, продолжается интрига, связанная с назначением или, скорее, с неназначением секретаря Совета национальной безопасности и обороны. Понятно, почему так затягивает принятие решения Президент. Слишком высокую цену ему придется заплатить за ошибку. Вполне вероятно, что это станет ключевым назначением в обновлении кадрового дизайна власти. Ведь не исключено, что будущий секретарь СНБО будет осуществлять контроль над силовым блоком исполнительной власти – одним из ключевых ресурсов грядущих предвыборных баталий.
Одесса-Броды или Броды-Одесса:
каспийский аверс VS российский реверс
Для Украины в июле внешнеполитическая интрига разыгрывалась в рамках дилеммы эксплуатации отечественной нефтепроводной транзитной системы, а фокус проблемы был сосредоточен на проекте Одесса-Броды. Вынос за скобки сугубо экономического аспекта этой проблемы дает в итоге нужную политическую квинтэссенцию. Украина оказалась перед важным стратегическим выбором. Либо экономически выгодное наполнение трубы Одесса-Броды может оказаться политическим проигрышем. Либо политические амбиции сегодня-завтра превратятся в серьезную экономическую проблему.
Россия продолжает наращивать свое энергетическое лобби в Европе, активно осваивая европейский рынок сбыта энергоносителей и создавая в этом ключе конкуренцию своим казахским и азербайджанским нефтеколлегам. При этом она получает дополнительный фактор контроля над украинской нефтетранзитной системой. Украина же в этом наращивании прогнозирует для себя следующие угрозы и риски.
Во-первых, это потеря диверсификации поставок нефти для отечественных нефтепроводов, которые будут заполнены преимущественно российским энергосырьем.
Во-вторых, это снижение ставок самостоятельного (независимого от России) участия на европейском рынке нефти. Этот фактор риска в равной степени касается Казахстана и Азербайджана.
В-третьих, что вытекает из предыдущего пункта, это повышение рисков успешности процесса евроинтеграции, который в значительной степени определяется сегодня позициями украинско-польского энергосотрудничества.
Сращивание таких мегаигроков на мировом рынке нефти как британская BP и российская ТНК создает прецедент появления крупнейшего, по европейским меркам, диспетчера нефтепотоков в евразийском регионе. И Украина, нефтетранзитная система которой расположена в данных региональных рамках, автоматически попадает в поле влияния этой “диспетчерской службы”. Сдать без боя россиянам реверсный вариант наполнения трубы “Одесса-Броды” сибирской нефтью марки Urals означает для Украины потерю определенных статусных преференций государства, основой внешнеполитической стратегии которого является членство в ЕС. Вот почему ялтинские переговоры завершились отсрочкой решения по этому проекту на три месяца. Хотя экономические выгоды от реверсного варианта для Украины, по мнению международной консалтинговой компании CERA, составят около $60 млн. Что на $10 млн. больше, чем доходы от “северного” каспийского варианта.
Тем не менее, именно политический фактор становится главной ставкой в этой, по сути, экономической игре. Для Украины есть три варианта запуска проекта Одесса-Броды.
Первый – это прокачка каспийской нефти, обеспеченной танкерными поставками из терминалов Новороссийска и Супсы. Этот вариант для успешного продвижения, помимо прочего, предполагает создание украинско-польского СП по транспортировке нефти по маршруту Одесса-Броды-Плоцк-Гданськ.
Второй – реверсное наполнение, предложенное британской BP и российской ТНК. Несмотря на высокую актуальность этого варианта, Украине все же не стоит спешить с его реализацией, по меньшей мере до момента более ясного взаимоурегулирования стратегий этих двух нефтяных гигантов.
Третий – “двусторонний” вариант, который рассматривается правительством и Президентом и предполагает прокачку нефти в двух направлениях. Именно третий вариант устраивает Украину наиболее оптимальным соотношением затрат – “политика-экономика”. По меньшей мере до тех пор, пока не будет выстроена конфигурация нового энергетического порядка, место и роль России в котором еще не определены.
В зависимости от того, займет ли Россия или нет ведущее место в этом порядке, Украину ожидает соответственный пересмотр ее нефтетранзитных амбиций. Если нефтетрейдерская роль России будет по-прежнему ограничиваться евразийскими рамками, наполнение нефтепровода Одесса-Броды каспийской нефтью для Украины станет более актуальной темой. Если же Россия выйдет на уровень таких нефтеигроков, как США, Саудовская Аравия, Ирак, то подавляющее присутствие российской нефти в нефтепроводах Украины станет вполне логичным фактом.
ГУА-“плюс” или ГУУАМ-“минус”?
Еще одним ключевым внешнеполитическим событием, которыми ознаменовалось начало месяца, стал саммит ГУУАМ, состоявшийся 3-4 июля в Ялте. Как и ожидалось, саммит практически не сдвинул с мертвой точки процесс трансформации ГУУАМ в полноценную организацию региональной экономической и политической интеграции. Несмотря на подписание семи совместных, в большинстве своем декларативных документов, экономический и геополитический контент объединения остается по-прежнему не ясным. Зато гораздо более четко (по сравнению с прошлогодним саммитом) обозначились центробежные тенденции. И если год назад лишь Узбекистан высказал сомнения в целесообразности своего участия в проекте ГУУАМ, то теперь, судя по рангу представителей государств-участников, стопроцентным “энтузиастом”, наряду с Украиной, стремящейся сохранить статус неформального лидера проекта и кровно заинтересованной в успешности ГУУАМ как собственного геополитического детища, можно назвать лишь Грузию.
Особенно показательным в этом отношении было отсутствие президента Молдовы Владимира Воронина. Тем более интересен этот факт, рассматриваемый в связке с четко озвученными в середине месяца “европейскими устремлениями” Молдовы, в связи с которыми целесообразность пребывания этого государства в ГУУАМ была поставлена молдавским МИДом под сомнение. Озабоченность Кишинева эффективностью механизмов “внутригууамовского” сотрудничества и необходимость концентрации усилий на более важном стратегическом направлении, а именно – получении ассоциированного членства в ЕС к 2007 году, говорят о том, что внешняя политика Молдовы постепенно переходит в фарватер более удачливого в экономическом плане и поэтому более расторопного в евроинтеграции соседа. Отсюда и подобные мотивации недавних “внутригууамовских” маневров.
Объективные социально-экономические реалии вынуждают Молдову искать пути экономических и политических альянсов с более ресурснообеспеченными и перспективными соседями. Перманентный и затяжной социально-экономический кризис, постоянная опасность общего дефолта экономики делают эту небольшую страну более сговорчивой в заключении подобных союзов. По вполне понятным причинам нишу такого экономического партнера и внешнеполитического “адвоката” заняла соседняя Румыния - страна со стабильно развивающейся экономикой, которая входит в когорту стран, находящихся сейчас в активной фазе евроинтеграции и оформляющихся в “младоевропейский” сегмент ЕС. По мнению многих западных экспертов, ставка “старой Европы” в этом регионе может быть сделана именно на Румынию.
Вполне четко озвученное стремление Румынии к объединению двух стран в единое государство и Молдавии – к созданию “союза равноправных государств” лишь усиливает аргументацию выводов о согласованности румыно-молдавской внешнеполитической доктрины. Кроме того, Румыния имеет все шансы стать для Молдовы тем “евролоббистом”, которым для Украины постепенно становится соседняя Польша, что делает европейские устремления Молдовы более обоснованными.
Вполне закономерным продолжением своеобразного демарша Кишинева стал инцидент на молдавско-украинской границе, связанный с захватом молдавскими пограничниками буферного гидроузла ОАО “Днестровская ГАЭС”, расположенного в территориальной зоне Новоднестровска Черновицкой области. Примечательно, что примерно в это же время проходили консультации по вопросу украинско-румынской границы, не принесшие в итоге результатов по ключевому вопросу – делимитации черноморского шельфа. Еще в прошлом месяце в результате переговоров украинского и румынского президентов между двумя государствами был подписан договор о государственной границе, однако вопрос о делимитации морского шельфа стал камнем преткновения и был выведен из договора. Буквально через несколько дней после июльских консультаций Ион Илиеску заявил о вероятности решения проблемы разделения с Украиной черноморского шельфа посредством Международного суда в Гааге. Таким образом, румыно-молдавский дипломатический вызов Киеву стал очевидным фактом и требует от украинского МИДа оперативной и адекватной реакции.
С другой стороны, следует отметить появление нового влиятельного и достаточно активного геополитического игрока на “гууамовском” поле. Намерение стран-участниц ГУУАМ ввести в ближайшее время статус наблюдателя в организации и заявление Стивена Пфайфера о готовности США этот статус получить вполне могут свидетельствовать о том, что ГУУАМ стоит на пороге больших перемен и, возможно, получает достаточно серьезные шансы на столь необходимое “второе дыхание”, причиной которого могут стать целевые финансовые инъекции. Ведь если ГУУАМ наполнить конкретным экономическим смыслом (который будет заключаться, например, в том же энерготранзите), он может, во-первых, стать более привлекательным для нынешних его участников, во-вторых - обрести статус зоны энергетических (пусть пока и не приоритетных) интересов США.
Существует ли заинтересованность США в Украине как лидере ГУУАМ и факторе региональной экономической и энергетической стабильности или ставка при определенном стечении обстоятельств будет сделана на какого-то другого “гууамовца”, сейчас сказать сложно. Зато вполне очевидно другое - Соединенные Штаты намерены открыть свой счет в “гууамовской” игре.
Украина – ЕС: старый вектор напряженности в условиях “дипломатического прорыва”.
Новым препятствием на пути евроинтеграции Украины стала четко обозначившаяся в последние месяц-полтора тенденция к законодательному расширению и без того немалых полномочий украинских спецслужб и силового регулирования информационного пространства, что стало причиной вполне конкретных шагов со стороны представителей различных европейских структур и организаций. В частности, серьезные нарекания спикера ЕС Диего де Охеды вызвал новый документ о внесении изменений и дополнений к нескольким законам, в том числе к Закону об охране государственной тайны. В свою очередь международная федерация журналистов отметила прямое нарушение соглашения о партнерстве и сотрудничестве, подписанное между Украиной и ЕС. Новый закон о расширении полномочий СБУ был осужден также представителями ОБСЕ.
Несмотря на пессимистичные заявления Леонида Кучмы (прозвучавшие буквально в тот же день) о том, что “Украина не может рассчитывать в ближайшей перспективе на вступление в Европейский Союз”, поскольку “о членстве Украины в ЕС никто в Евросоюзе серьезно не говорит”, спустя некоторое время Конвент ЕС внес в проект Конституции ЕС поправку, касающуюся европейских перспектив Украины. С одной стороны, теперь достаточно ясно очерчены и юридически закреплены перспективы вхождения Украины в европейское пространство и ее возможности претендовать на полноправное членство в Евросоюзе. С другой - еще четче обозначены препятствия на этом пути. А они остались старыми: основным условием, которое предопределит европейское будущее Украины, по-прежнему является “утверждение верховенства права, обеспечение свободы слова, печати, прессы и других институтов гражданского общества”.
Таким образом, несмотря на достаточно активную дипломатическую деятельность украинского МИДа, говорить о “европейском прорыве” Украины можно только с большой натяжкой. Скорее можно вести речь о цепочке локальных дипломатических успехов на фоне сохранения перманентного прессинга на украинское руководство со стороны европейских структур, обусловленного теми же причинами, что и несколько лет назад.
Причиной основных противоречий по-прежнему являются систематические нарушения именно в гуманитарной сфере (экономические показатели Украины в данном случае почему-то гораздо меньше интересуют европейцев). Поэтому можно предположить, что в случае сохранения тенденций к законодательным практикам, расширяющим полномочия спецслужб в информационной сфере, продвижение Украины в ЕС будет пробуксовывать, постоянно наталкиваясь на усиливающееся давление европейских правозащитных структур.
Вадим Карасев, Андрей Кузниченко, Руслан Бедрик, Олег Сухих
